– Ступайте в город смело! Если на вас нападут, защищайтесь, ибо убийство врага – не грех. Золото, найденное в городе, несите на центральную площадь и сдавайте Марко. На всё воля Господа нашего Иисуса Христа! – иезуит перекрестился, индейцы гуарани и тенетехара последовали его примеру. Однако, в душе каждого из них жил страх – вторгнуться в легендарный город богов! Никто из их предков не осмелился бы на такое святотатство! А они, уверовавшие в Иисуса, стоят здесь, сжимая в руках смертоносное оружие, готовые грабить и убивать…
…Перед испанцами окрылись безлюдные улицы города. Подле каменных домов кое-где виднелись трупы женщин и детей. Испанцы врывались в дома, оказывать сопротивление было некому. Они перетрясали весь найденный скарб и забирали всё ценное: золотые украшения и ритуальные чаши, бронзовые кинжалы, украшенные искусной резьбой.
Matones под предводительством Эрнандеса забрались на башни и сдирали с них куски золота. В городе царил разор и суматоха, слышалась то ругань, то восторженные возгласы – верные спутники безнаказанного грабежа.
Иезуиты в сопровождении небольшого отряда устремились в храм, представлявший собой высокую многоступенчатую пирамиду. Его вход украшала золотая фигура Тамандуаре, ноги которого обвивал змей Колоканна. Испанцы пытались сбить её с пьедестала.
В храме уже царил полный разор. Дон Умберто отдавал короткие команды по поводу того, что брать и куда нести добычу.
– Дон Сапатега, – обратился к нему Монтойя, – хочу напомнить вам о нашей договорённости.
Умберто неохотно оторвал взор от ритуальной чаши и воззрился на иезуита.
– Я помню о ней, святой отец… – раздражённо буркнул он, сожалея, что не может прикончить монаха прямо сейчас – осложнений со святой церковью ему не хотелось.
Внимание Монтойи привлёк деревянный трон, отделанный золотыми бляхами, над ним на каменной стене висела бронзовая маска, изображавшая змея с высунутым, острым как копьё языком.
Иезуит невольно потянулся к маске и снял её со стены. Невольно она всколыхнула воспоминания видения, посетившего его в сельве много лет назад.
– Змей Колоканна… – задумчиво произнёс он.
В это время, покуда Антонио предавался созерцанию ритуального предмета, Петроний не желал отставать от людей Сапатеги и также отдавал распоряжения индейцам по поводу золотых предметов, находившихся в храмовом помещении.
Наконец, в зале не осталось ни единого грано[131] золота.
– Обыщите весь храм! – приказал Умберто своим людям. – Наверняка, есть и другие помещения.
Испанцы ринулись исполнять приказ своего команданте и вскоре обнаружили каменную лестницу, ведущую вниз.
Дон Умберто приказал зажечь факелы и в окружении солдат спустился по ней, надеясь, что найдена храмовая сокровищница. И он не ошибся. Перед алчным взором испанцев стояли открытые сундуки, полные украшений, сосудов, чаш, кинжалов, золотых пластин и ритуальных масок – всё из чистого золота.
Сапатега, не удержавшись, издал победный рёв и бросился к ближайшему открытому сундуку, дабы прикоснуться к добыче. В этот момент в сокровищницу спустился Монтойя в сопровождении нескольких индейцев-тенетехара.
– Моё! Всё моё! – обезумев от вида золота, возопил Умберто. – Проклятые монахи! Вы ничего не получите! Эта сокровищница станет вашей могилой!
Сапатега схватил ритуальную маску и прикрыл ею лицо. Антонио показалось, что перед ним – сам демон из преисподней.
Слова команданте послужили сигналом для его солдат. Те набросились на иезуита и индейцев. Однако, тенетехара не растерялись и, прикрыв собою патера, дали достойный отпор.
Опомнившись от потрясения, Антонио намеревался призвать испанских солдат к благоразумию, но не успел… Одна из стен разверзлась, из темноты появился жрец Колоканна (его лицо скрывала золотая маска змея) в окружении небольшого отряда высоких светловолосых воинов, облачённых в шкуры леопарда. Каждый из них сжимал в руке длинный бронзовый нож с массивной гардой[132]. Они тотчас набросились на испанцев. Опешившие от неожиданности испанцы, на мгновение растерялись.
Однако дон Умберто обнажил меч и ринулся на жреца.
– Подохни! – возопил он. – Золото моё!
Жрец рассмеялся демоническим смехом. Антонио ощутил, как внутри него всё похолодело. Неожиданно он отчётливо вспомнил слова шамана: «Иди в город смело… Но опасайся человека с изображением крылатой змеи… Змеи уничтожат друг друга… Ты же обретёшь бесценный дар…»
Ещё мгновение Антонио наблюдал, как сражаются два змея, Колоканна и Умберто, затем попятился к стене, дабы не быть задетым в пылу сражения. Он почувствовал, как чьи-то сильные руки сдавали ему горло.
Сознание иезуита помутилось…
* * *
Антонио открыл глаза и огляделся. Он лежал на плоском жертвенном камне. Вокруг него царил полумрак. Лишь в отдалении, в узком коридоре горели факелы.
Не раздумывая, он поднялся со своего «ложа» и невольно почувствовал чьё-то присутствие. Ведь кто-то принёс его сюда…
– Кто здесь? Выходи! Будь ты человек или исчадие Ада! – решительно произнёс монах, сожалея, что безоружен.
Из темноты показался пожилой, но ещё крепкий мужчина.
– Я никогда не был исчадием вашего Ада, – произнёс он по-португальски. – Моё имя Тамандуаре. Может быть, ты слышал обо мне?
У Антонио перехватило дыхание: перед ним стоял старик и называл себя Тамандуаре. Почему он должен ему верить?
Индеец, словно прочитав мысли, иезуита произнёс:
– Ты сомневаешься в моих словах?
– Да… – выдавил из себя монах и, уже осмелев, добавил: – Почему ты говоришь на португальском?
– Много лет назад мои люди захватили в плен некоего Альвареша Кабрала и его секретаря. Сначала португальцы обучили меня своему языку, рассказали о своей религии, потом далёкой стране, откуда они пришли, дабы завоевать здешние земли. Затем Колоканна принёс их в жертву…
– Меня ты тоже принесёшь в жертву? – спросил иезуит.
– Нет, тебе уготована другая участь. Вот смотри…
Тамандуаре держал в руках золотой ларец. Он поставил его на жертвенный камень, открыл и извлёк … хрустальный череп, точно такой же, как в видении Антонио.
– Это дар прародителя Уркучильая. – Пояснил Тамандуаре. – Он дарит бессмертие. Но я не смог им распорядиться разумно. Вся моя долгая жизнь – это борьба за власть, убийства и кровь. Теперь я стар… Мой город погиб… Иногда мне кажется, что это Уркучильай покарал меня… Настало время перерождения физического и духовного.
Слова, сказанные богом-человеком не оставили иезуита равнодушным, но в то же время заставили насторожиться.
– А зачем тебе нужен я? – вкрадчиво поинтересовался Антонио.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
