Не ожидайте, что ваша судьба в нашем войске будет лёгкой, но судьбу в ином случае я вам уже расписал. Даю вам времени всего два часа. Те, кто пойдут с нами – отправятся на острие атаки с шансом на искупление. Те же кто решит, что их жизни не достойны служению страны – уедут в столицу в цепях. Решение только за вами.
Как только я закончил свою речь, то сразу же развернулся, мысленно засекая отпущенный мною срок. Хотя, весь период ждать не пришлось и примерно через половину часа стали появляться первые «добровольцы», готовые отправляться на битву в составе моего наёмного воинства. Естественно, особого жалованья им не выделялась из-за того, что такой экстренный набор новичков в моё войско вообще не ожидался, но снаряжались новоиспечённые рекруты из многочисленных трофеев.
Мы сразу же попёрли на юг, надеясь, что противник не успел достаточно серьёзно укрепиться на заранее занятых позициях и наши надежды оказались далеко не безосновательными. Смутьяны, до того стремительно продвигающиеся на юг, не задумались укреплением занятых крепостей, что не могло нас не радовать. Удивительно, но враг не оставлял даже серьёзных гарнизонов, которые могли хоть как-то удерживать рвущихся вперёд гвардейцев и наёмников. Также, со всех сторон шли письма о том, что враг перегруппировывается и отводит все лояльные им силы на юг, собирая тех в один большой воинский кулак. За собой смутьяны тащили всё ценное и теперь их воинская доктрина основывалась на серьёзных южных крепостях, являющихся как частями Засечных черт, так и старыми уделами древних боярских родов. Эти крепости ничуть не уступали ларингийским замкам и были способны удерживать многомесячные осады с применением средневековой осадной техники. Именно потому нельзя было относится к их взятию на авось, а придётся серьёзно продумывать каждую операцию.
Почему же меня так беспокоило взятие именно этих крепостей? Разве я не брал уже с полтора десятка городов? Брал и, скорее всего, буду брать, но здесь существовала не иллюзорная возможность того, что в игру вступить каган Харисиндии со своими многочисленными туменами. Мало того, что каган мог собрать под собой десятки тысяч конников, каждый из которых с детства умеет не только держаться в седле, но и отстреливаться из лука с коня. Если он всё же решится вступится в эту короткую междоусобицу внутри Сурии, то противодействие этому союзу станет крайне сложным.
Ещё одно столкновение на нашем пути произошло всего через несколько дней, когда мы успели продвинутся внутрь страны на несколько добрых десятков километров на юг страны, взяв по пути ещё несколько городов и крепостей, ворота которых открывались либо сразу по появлению наших сил, либо после коротких переговоров, сопровождаемых подведением пушек под стены.
Столкновение, скорее всего, было ничем иным, как разведкой боем. Именно в момент нападения мы были в авангарде, когда я управлял «штрафниками», усердно следя за тем, чтобы они не совершали необдуманных поступков. Вполне возможно, что это было лишним, ведь большая часть «штрафников» происходила из боярских родов или далеко не бедных жителей, но я готовился к тому, чтобы приструнить их любыми доступными мне действиями.
Бой случился на мосту. Он был небольшим, но каменным и сейчас активно сносился командой рабочих под охраной нескольких десятков смутьянов. Они успели нас заметить и потому эффект неожиданности нам помочь не смог. На мосту мгновенно выстроились в несколько рядов пехотинцы, ощетинившиеся множеством копий. Нас это волновало слабо, ведь мост нужно было взять обязательно, а потому авангард разделился. Вперёд выдвинулись оставшиеся в живых страдиоты, каждому из которых я выдал по парочке гранат с тлеющим фитилём, тогда как вторая часть выступала в качестве нашего стрелкового прикрытия.
Как только стрелки осыпали защищающих мост, то мои страдиоты двинулись вперёд, прикрываясь щитами от ответных действий и готовя гранаты для броска. Метать далеко не лёгкие гранаты с коня было сложно, но за пятнадцать метров мы остановились, после чего метнули разом все наши чугунные снаряды
Несколько гранат не сработало, да и мы получили в ответ несколько болтов и стрел, но даже так подрыв нескольких гранат под ногами противника был крайне эффективен. Мало того, что пехота чаще не защищала свои ноги, так ещё и чугунные осколки рикошетили о каменное покрытие, превращая нижние конечности смутьянов в фирменную нарезку. Сразу же, как только перестали свистеть летящие во все стороны, на мост рванулись мои добровольцы, сметая дезорганизованных смутьянов. Противник начал бежать, не оказав хоть какого-то сопротивления, тогда как кавалерия только вошла во вкус боя. Даже сам я поскакал в атаку и успел срубить голову одного из пехотинцев. Она мгновенно слетела с плеч от удара отлично заточенного клинка и покатилась по каменной мостовой, окропляя камни.
Схватка продлилась всего минуты три, после чего мы без особенных проблем прорвались на ту сторону реки. Единственное, что для нас оказалось проблемой, так это тот факт, что дальнейшего плана просто не было. До нашей войсковой колоны было по меньшей мере с пяток километров, а потому придётся удерживаться какое-то время немногочисленными наличными силами.
Враг с контратакой не медлил. Всего через несколько минут, когда мы не успели организовать хотя бы подобие обороны. Единственное, что мы успели сделать, так это спешиться и отправить коней на другую сторону речки. Конница врага лихо скакала вперёд, совсем позабыв об первом обстреле и желая, похоже, смять нас с первого удара. Их надежды имели обоснование, поскольку нас попросту было меньше, да и смутьяны были не лыком шиты.
Удара оказался серьёзным. Длинные кавалерийские пики протыкали тела моих воинов, лишая их жизней, а тела павших стали падать на мостовую, не позволяя врагу нормально двигаться по тёсанному булыжнику, что в союзе с залившей мостовую кровью, заставлял поскальзываться от каждого неаккуратного шага. Однако, мы не оставляли смутьянов без сдачи и всё же смогли остановить напор кавалерии, медленно, но верно заставляя их отступать. Конников стаскивали с скакунов и тут же забивали, бросая остывать трупы на окровавленной мостовой.
Как только врага получилось выдавить за пределы моста, то смутьяны мгновенно ретировались, понимая, что лёгким бой на узком мосту точно не станет. Мы, не смотря на потери, отступать также не собирались и послали одного из бойцов к основной армии. Не успел наш курьер даже взобраться в седло, как мы принялись сооружать баррикаду из самого доступного нам материала на мостовой – трупов. Пожалуй, это был далеко не самый лучший строительный ресурс, но преодолеть горку из мёртвых тел, учитывая постоянный
