— Ты невыносим, — сдавленно простонала она. — Ты не сможешь, тогда это сделаю я. Убегу ото всех, даже от тебя. Вот увидишь! Ты никогда меня не найдешь! Никто не найдет!
— Я приставлю к твоей двери охрану, — предостерегающе сузил глаза Себастиан. Она говорила столь убедительно, что в ее намерения трудно было не поверить. — Ты не выйдешь за порог без моего дозволения. Тебе будут приносить пищу и все, что пожелаешь, а когда захочешь прогуляться по окрестностям либо я сам, либо Марко сопроводим тебя.
— Ты обезумел! Опомнись, я вынашиваю под сердцем твоего наследника. Это же наш ребенок! — Каталина не знала, что еще сказать, как достучаться до него, чтобы предотвратить невероятное злодеяние.
— Ему не место в нашем жестоком мире, — угрюмо проронил Себастиан.
— Ты причиняешь мне бесконечную боль своим решением.
— Прости, но иного пути нет, — прошептал хозяин Кастель Кабрераса и стремительно вышел из спальни, плотно прикрывая за собою дверь.
Глава XIV
Это не могло происходить с ней наяву. Это был всего лишь сон, на удивление продолжительный и беспокойный, но она скоро проснется, и все опять вернется на свои места. Рядом окажутся мать и отец, любимая сестра и их небогатое, но такое родное и славное поместье, круглый год утопающее в зелени и цветах, на берегу стремительной и полноводной Гвадалквивир, где прошло ее беззаботное детство, и где она чувствовала себя бесконечно счастливой в окружении дружной, любящей семьи.
Тут яркая картинка потеряла четкость, постепенно сменяясь другой, менее радостной, но глубоко волнительной. Образ супруга ворвался в ее воспаленное сознание, не давая спокойно биться ее измученному сердечку. Взгляд серых, пронзительных глаз преследовал ее повсюду. То она, как свеча, сгорала в его жарких объятьях и таяла под воздействием головокружительных поцелуев, то сломя голову бежала от него, опасаясь грозного вида и порой слепой ожесточенности. Если бы только знать причину всех его преображений, она, в это искренне веря, могла бы, несомненно, повлиять на них. Но, к великому сожалению, он все еще продолжал держать ее на расстоянии, не давая никакого шанса помочь себе.
Она открыла глаза и с гулко бьющимся сердцем вдруг осознала, что ничего-то ей не привиделось, ее окружала неприглядная действительность, в которой она очутилась благодаря решениям, что принимала сама. Ей некого обвинять в своих ошибках. Ее никто не заставлял выходить замуж за высокородного маркиза, безумно влюбляться в черствого, бездушного тирана и тем более бежать вслед за ним в Кастилию в надежде завоевать его любовь. Теперь ей все казалось ужасным недоразумением, кое не было возможности исправить, ибо сейчас она томилась в холодных стенах старинного замка без всякой надежды на безмятежное счастье.
Всю последующую неделю она провела в своих покоях в полном одиночестве. Ее никто не беспокоил, однако она получала все необходимое, чтобы не сойти с ума от горя и тоски. Ей доставили книги, шкатулку с нитками и все, что требовалось для вышивания, кормили самыми изысканными блюдами, а раз в три дня она спускалась в купальню, на нижний этаж замка, которую заранее нагревали для нее, и где она наслаждалась редкими минутами забытья. Разгуливать по замку, с пронизывающими насквозь каждый угол сквозняками, у нее не было никакого настроения и, несмотря на угрозу маркиза о том, что он приставит к ее дверям охрану, осуществлять это он так и не спешил.
За окном меж тем несколько дней кряду, не переставая ни на мгновение, валил снег, щедро заметая всю ближайшую округу, крестьянские дворы и низенькие хозяйственные постройки. Арендаторы каждое утро и вечер неустанно трудились, очищая свои дворы и крыши домов от непрекращающегося ни днем, ни ночью снегопада. В такую ненастную погоду выходить на улицу Каталине вовсе не хотелось, и ей оставалось только наблюдать из окна за копошащими внизу людьми, жалея их бесплодных усилий, ибо бороться с природной стихией, как она уже знала, было выше человеческих способностей. Однако здесь она нашла себе еще одно развлечение, усладу для глаз, разнообразившую череду скучных дней, ведь она могла часами созерцать внушительную фигуру маркиза, работающего наравне со своими людьми, не покладая рук, с завидным усердием расчищающего дорогу от рыхлого снега, ведущую от замка к деревне.
Но рано или поздно все плохое, как и хорошее заканчивается, так случилось и на этот раз. В одно погожее утро жители деревни, высыпав на улицу, вздохнули с облегчением, заметив на светлеющем небосклоне пробивающиеся сквозь плотную завесу туч солнечные лучи, предвещающие окончание затянувшейся непогоды. Солнце светило ярче, рыхлый снег приминался и потихоньку таял, и пару дней спустя маркиза пожелала выйти на улицу и прокатиться верхом на Арии. Она хотела немного развеяться и сменить опостылевшую за эти ненастные дни обстановку, но памятуя о суровом предупреждении мужа, она прежде отправила к нему Пилар с тем, чтобы та оповестила сеньора о ее намерении. Ответ не замедлил себя ждать.
— Дон Себастиан сказал, что не может сопровождать вас на утренней прогулке, так как до обеда будет занят работами в деревне.
Черноокая служанка склонила голову перед сеньорой, и у Каталины невольно вырвался вздох разочарования. Несмотря на возникшую отчужденность со стороны супруга, она не теряла надежды изменить его поспешное и необдуманное, как она считала, решение, но для этого им необходимо было, как минимум, встретиться, а, если это становилось невозможным, то ее очередная попытка явно претерпевала крах.
— Его сиятельство предложили перенести прогулку на более позднее время, — тем временем продолжала Пилар, не догадываясь о душевном смятении маркизы, вызванном ее словами. — Он интересуется, согласны ли вы выехать после обеда? Если же нет, то сеньор предлагает вам в сопровождающие Марко…
— Я согласна, — нетерпеливо прервала служанку Каталина.
Огромные фиалковые глаза блеснули в предвкушении встречи. Значит, Себастиан не намеревался избегать ее, как ей подумалось вначале. Несомненно, это было хорошим знаком.
К выезду она решила подготовиться самым тщательным образом. Вместо удобных мужских штанов, в которых обычно совершала поездки верхом, она выбрала голубое шерстяное платье с расшитыми понизу звездами чуть темнее оттенка и тонкими серебристыми нитями, обшитыми по контуру. Широкий подол и глухой высокий воротник были оторочены каймой из соболя дымчато-серого цвета. Серебристый пояс филигранной работы подчеркивал тонкую талию и удерживал на бедрах пышные складки. Густые волосы сеньоры Пилар разделила на два пробора и сложила «корзиночкой» на затылке. На плечи Каталины служанка накинула тяжелый плащ в тон платью, подбитый тем же соболиным мехом с оторочкой на капюшоне. В довершении всего маркиза обулась в меховые сапожки и захватила с собой мягкие кожаные перчатки.
