Читаем без скачивания Бешеный прапорщик - Дмитрий Зурков

На следующее утро, загрузив всех поручениями, отправился в штаб докладывать капитану Бойко о прибытии. Пока ждал начальство, пообщался с коллегами. Правда их было всего двое – Ломов и Дольский, причем оба как-то хитро на меня поглядывали. Не иначе, хотели устроить какую-нибудь заподлянку. Но рассказ о командировке выслушали внимательно. Петра Ивановича больше заинтересовал способ добычи пироксилина, а Анатоль озадачился дальнейшей судьбой пойманных грабителей, позвав господ из жандармской команды. На мою просьбу забрать их попозже те удивились, но не возражали. А гусар Дольский долго ржал, когда я объяснил, что действительно поставил их благоустраивать отхожие места, рассказав, что копать надо отсюда и до вечера. Естественно, под охраной казаков – от них не убегут. Разве что – на тот свет.

Валерий Антонович вскоре появился, выслушал мой доклад, похвалил за проявленную инициативу, согласился с тем, что затрофеенные винтовки я оставлю в роте, и под конец выдал:

— Да, кстати, об оружии, Денис Анатольевич. У вас, единственного из всех офицеров отдела, шашка не соответствовала. Более того, это дошло до командующего, он даже хотел поговорить с вами лично… Но ему пришлось уехать. Поэтому мне, как вашему начальнику, приказано принять меры. Пришлось даже задействовать оружейника.

Блин, да что с моим клинком-то не так? Стандартный офицерский массовый ширпотреб Златоустовского завода! Ничего же в нем не переделывал! А чего это господа офицеры так мило улыбаются во все тридцать два зуба каждый?..

Валерий Антонович тем временем достает из сейфа мою шашку, и протягивает мне… Сначала ничего не понял, потом до меня начинает доходить! На "клюве" рукояти прикреплен маленький золотистый медальон, красный эмалевый крестик в ободке, над ним – изображение короны… Краповый темляк… На самой рукояти каллиграфическим почерком выгравировано: "За храбрость"… Анненское оружие! Орден Святой Анны четвертой степени!

— Господа офицеры! Подпоручик Гуров! Поздравляю вас первым боевым орденом! — капитан серьезен и торжественен. Зато у остальных – улыбки до ушей. — Денис Анатольевич, я уверен, что эта награда будет не единственной. И я рад, что у меня служат такие офицеры… Вручать должен был командующий, но он – в Ставке, поэтому поручил это сделать мне в порядке исключения. С вас причитается, господин подпоручик!

— Благодарю, господин капитан!.. Валерий Антонович, как я понимаю, проверка оружия была розыгрышем?

— Ну, должны же у нас быть какие-то невинные шалости!

— Когда прикажете накрыть? — ну, ладно, я когда-нибудь вас всех тоже разыграю. Вот тогда и похохочем!

— А давайте сегодня вечером и совершим это действо. Только в сильно урезанном составе. Весь отдел в разгоне, будут присутствующие здесь и, может быть, штабс-капитан Зайцев вернется…

Вернувшись к себе, сразу отнес Михалычу его шашку. Он, глазастый до невозможности, сразу увидел изменения, поздравил, посмеялся вместе со мной над приколами начальства, а потом новость со скоростью урагана разнеслась по казарме и все пытались ненароком подойти поближе и посмотреть на награду. Мне это вскоре надоело, и я пообещал внеочередной марш-бросок тому, кто не знает чем себя занять. Командирский рык быстро дошел до сознания, и все сразу занялись своими делами.

На сегодня было запланировано показательное выступление перед новичками. Сначала сходили на стрельбище, где Гриня с Митяем показали как надо стрелять из карабинов. В смысле во всех положениях, в движении, вскакивая, падая, и извращаясь всеми другими изученными способами. Потом настал черед револьверов и Митяева, который не ударил в грязь лицом. Но, после показа, демонстративно громко попросил меня показать хотя бы "крест". Отступать было некуда, потому со своим верным "наганом" пошел к мишеням. С "люгером" было бы удобней, но за неимением гербовой пишут на простой.

— Объясняю вводную. Вы стоите с револьвером против троих вооруженных противников – по центру, справа и слева, — показываю на мишени. — Задача – поразить всех троих и при этом остаться в живых. Чтобы было понятней… Михалыч, дай фельдфебелю и унтерам разряженные револьверы. И потом посчитаешь… Ваша задача – пытаться удержать меня на мушке и потом честно вслух сказать сколько раз это получилось. Здесь нужно учитывать, что во-первых, противник не сможет стрелять, если на линии огня находится его товарищ, и во-вторых, стрелку-правше легче наводить оружие справа налево, а не наоборот. Ну, вы это сами попозже почувствуете. А теперь – начали!

Выхожу на исходный. По команде Митяева "Пошел!" резко делаю кувырок вперед, луплю с колена два раза в центральную мишень, тут же с разворотом влево падаю на спину, выстрелы в левого "противника", кувырок назад, — две пули рвут правого. Поднимаю руку, встаю. Слышу голос Михалыча: "Пять секунд!". Спрашиваю у Остапца:

— Сколько раз мог попасть в меня?

— …Ни разу… Не успевал целиться…

Унтеры всем видом показывают, что у них такая же ерунда. Обращаюсь к погранцам, стоящим с круглыми глазами:

— Вот и вы должны научиться так же. И с карабином, и с пистолетом. Понятно?..

Потом было выступление дуэта "Андрейка и пулемет". Стоя, лежа и на ходу. Полосу препятствий показывал Егорка, мелкий, гибкий и быстрый, как ящерка. А после этого инструкторы показали рукопашный бой один на один, один против двух, один против трех. И снова Михалыч, видимо преследуя какие-то свои цели, вызвал меня на "показать". Минут пять мы с ним валяли друг друга по травке, потом согласились на дружескую ничью. Ну а после этого устроили пострелушки. Не пожалели запасов, но все погранцы отстреляли по три патрона из трех положений. Результаты были очень даже неплохие. Значит, будем оттачивать мастерство. И овладевать новыми навыками…

В шесть вечера, как и было определено, выбритый, вымытый и отчищенный, сидел в кабинете в узком кругу и усердно выполнял ритуал обмывания ордена. Термин "клюква" мне как-то сразу не понравился. Зато теперь у моей шашки есть имя – "Аннушка"! Через час времени и две бутылки "Гданьской вудки" под жареную говядинку мы остались втроем – Бойко, Дольский и виновник торжества. Разговор шел ни о чем, то есть о фронтовой жизни. Анатоль притащил откуда-то гитару, исполнил несколько романсов, потом протянул инструмент мне.

— Господин подпоручик, ваша очередь!

— Да, Денис Анатольевич, сыграйте что-нибудь… ОТТУДА, — пристально глядя на меня, произносит Валерий Антонович, да еще и голосом выделяет… Вот ни… ж себе!.. Немая сцена!.. Вопросительно смотрю на капитана, он медленно утвердительно кивает в ответ. Это что, будет еще один посвященный в тайну?.. Ну-ну, вы этого сами захотели!.. Перебираю струны, думаю, что ж вам, господа, преподнесть. А давайте-ка начнем с чего-нибудь бодренького, в духе времени. О, придумал! Одна из песен Булата Окуджавы была любимой строевой нашего курса в Можайке.

Отшумели песни нашего полка,Отзвенели звонкие копыта,Пулею пробито днище котелка,Маркитантка юная убита.

Нас осталось мало: мы да наша боль.Нас немного и врагов немного.Живы мы покуда, фронтовая голь,А погибнем – райская дорога.

Первые аккорды Анатоль встретил снисходительно и с одобрением, мол, признанный маэстро прослушивает начинающего музыканта. Услышав первые строчки Анатоль удивленно и немного даже ревниво смотрит на меня, мол, почему не слышал до сих пор этой песни, потом, внимает, улыбаясь, даже пытается аккомпанировать, барабаня пальцами по столу, за которым сидит. Вот, что хорошая музыка с человеком делает!..

Руки на затворе, голова в тоске,А душа уже взлетела, вроде,Для чего мы пишем кровью на песке?Наши письма не нужны природе.

Спите себе, братцы, все придет опять.Новые родятся командиры,Новые солдаты будут получатьВечные казенные квартиры.

Спите себе, братцы, все вернется вновь,Все должно в природе повториться,И слова, и пули, и любовь, и кровь,Времени не будет помириться.

Дольский едва дождался, пока закончу песню:

— Денис Анатольевич, откуда этот шедевр? Никогда не слышал ничего подобного! Не откажите в любезности, потом напишите мне текст и напойте мотив! Очень вас прошу!

— Конечно, Анатолий Иванович, всенепременно! — ага, сейчас тебе не до песен будет. Смотрю на Бойко, он еще раз кивает, подтверждая свои предыдущие слова. Ну что ж, господин капитан, насколько я его узнал, ничего просто так не делает. "Клиент" созрел, то бишь, настроился. Хорошо, что теперь петь будем? Какую-нибудь белогвардейскую из репертуара Жанны Бичевской?..

Все теперь против нас, будто мы креста не носили!Словно аспиды мы бусурманской крови!Даже места нам нет в ошалевшей от горя России!И Господь нас не слышит, — зови, не зови!

Дольский, поначалу настроенный на аналогичную песню, вцепился руками в столешницу и впился в меня горящими глазами. Ну да, это – как вместо марша Мендельсона услышать похоронный… Бойко неотрывно смотрит на меня…