не оказалось: все изъявили охоту идти за государем. Кроме надежды на царские награды и пожалования, очевидно, тут подействовало и общее одушевление, которое тогда овладело русским народом при мысли покончить с исконным хищным врагом своей народности и православной веры. Со времени Куликовской битвы борьба с татарами приобрела на Руси значение крестовых походов и пользовалась наибольшим народным сочувствием.
Часть войска, именно большой полк, передовой и правую руку государь послал на восток чрез Рязанскую область и Мещеру; а с остальными полками сам пошел из Коломны на Владимир-Залесский и Муром. Во Владимире в Рождественской обители он молился над гробом своего святого предка Александра Невского, а в Муроме — над мощами князя Петра и княгини Февронии. Во Владимире встретил его протопоп Тимофей с известием, что в Свияжске он с местными священниками совершил крестный ход вокруг города и кропил святою водою по всему городу, после чего свирепствовавший там мор утих. В Муроме царь получил от митрополита Макария пространную грамоту, в которой тот вместе со всем освященным собором посылал царю и всему воинству благословение на брань с врагами и напоминал ему подвиги его предков. В Муром он вызвал подручника своего касимовского хана Шиг-Алея и отправил его с частью войска на судах Окою и Волгою. Сам же переправил полки за Оку, и в половине июля двинулся далее к Свияжску сухим путем, выслав вперед легкий конный отряд или так называемый яртоул под начальством князей Шемякина и Троекурова; а за ними послал посошных людей, которые должны были наводить мосты на речках и на ржавцах и вообще приуготовлять пути царю и бывшему с ним войску, т. е. собственной царской дружине, сторожевому полку и левой руке. Во время пути к Иоанну присоединились некоторые служилые князья и мурзы с Городецкими (Касимовскими) и Темниковскими татарами и с Мордвою. Этот путь пролегал то густыми лесами, то дикими полями; множество лосей и всякой дичи в лесах и обилие рыбы в реках представляли войску средства пропитания во время похода. Не доходя немного реки Суры, с царским войском сблизились помянутые выше полки, шедшие южнее и заслонявшие его от внезапного нападения заволжских или ногайских татар, которого по обстоятельствам того времени можно было опасаться. Переправясь за Суру, русские полки вступили в землю чуваш и Горных черемис. Уже прежде по пути встречали царя гонцы от свияжских воевод с вестями об удачных поисках над возмутившимися Горными черемисами и о новом приведении их в покорность. Теперь же при виде великой русской рати местные черемисы, чуваши и мордва показывали даже преданность Московскому царю; старшины их приходили к нему с поклонами, приносили хлеб, мед, быков и говядину частью в дар, а частью продавали; воины, долгое время впроголодь питавшиеся охотою, с радостью ели черемисский хлеб, который показался им теперь вкуснее родных калачей, по замечанию одного участника похода (князя Курбского).
Когда государь приблизился к Свияжску, навстречу ему вышли с прибывшими наперед, Волгою, отрядами воеводы князь Александр Горбатый, Семен Микулинский, Петр Серебряный, Данило Романович Юрьев, Федор Адашев и др. Кроме русского войска тут было и ополчение, вновь избранное из черемис, чуваш и мордвы, 13-го августа Иоанн вступил в город, молился в храме Рождества Богородицы, а затем расположился станом на лугу под Свияжском. Воины праздновали окончание своего долгого и утомительного похода и наслаждались изобилием съестных припасов, которые были привезены Волгою на судах вместе с пушками и военными снарядами. В Свияжск приехало и много купцов с товарами, так что всего можно было достать.
Прежде нежели приступить к осаде Казани, царь пытается увещаниями склонить ее к покорности. Для этого Шиг-Алей посылает от себя грамоту к Едигеру-Махмету, происходившему с ним из одного рода (Кучук-Магометова), а Иоанн отправляет грамоты к куль-шериф-молле и ко всем казанцам, требуя от них, чтобы исправили свои вины и били бы ему челом. Эти грамоты казанцы оставили без ответа, а Едигер отвечал потом хану Шиг-Алею бранным посланием с хулою на Русского царя и называл хана предателем за то, что, будучи мусульманином, служит христианам.
16 августа русские войска начали постепенно переправляться на луговую сторону Волги и выгружать из судов пушки и всякие военные запасы, а спустя неделю они уже обступили Казань. Около того времени один из казанских вельмож, именно Камай-мурза, тайком ушел из города со своими близкими и передался Иоанну. Этот человек оказался очень полезен русским своею опытностью и своими сведениями. От него царь, между прочим, узнал, что казанцы собрали большие запасы продовольствия и приготовились к отчаянной защите, что во главе самых упорных противников Москвы, кроме Едигера, стоят кул-шериф-молла и кадий, Зейнеш ногайский, князья (беки) и мурзы Чапкунь, Ислам, Аликей, Кебек, Дербыш, Япанча и пр. Всего войска для своей обороны казанцы собрали от 50 до 60 тысяч. В том числе находилось около 2500 всадников, присланных на помощь из Ногайской орды, и несколько вспомогательных отрядов, набранных между Луговыми черемисами и другими народами Казанского царства. Кроме того, почти все казанские граждане и духовные лица также взялись за оружие. Едигер довольно умно распорядился своими силами. Отборную половину войска он оставил в городе для обороны стен, а другую половину и преимущественно конницу скрытно расположил на некотором расстоянии от города, в лесных засеках для того, чтобы действовать в тыл осажденных; эта внешняя часть войска находилась под начальством храброго наездника Япанчи.
Город Казань расположен на левой, луговой стороне Волги; он отделен от этой реки низменной полосой, имеющей верст шесть или семь в ширину, и возвышается на холмистом берегу речки Казанки, впадающей в Волгу, в углу, который заключается между этим берегом и Була-ком; последним именем называется тенистый проток, идущий из озера Кабана в Казанку. Крутые берега Казанки и Булака, с трех сторон огибающие город, представляли естественную его защиту, а с четвертой стороны там, где простиралось так называемое Арское поле, проведен был глубокий ров с валом. Стены города сделаны из широких дубовых срубов, набитых землею, и местами вооружены пушками и пищалями. Самую вершину угла, образуемого Казанкою и Булаком, занимал особо огражденный царский двор с несколькими высокими каменными мечетями, в которых находились ханские гробницы. Тут же на Казанку выходили двое городских ворот, а именно: Муралеевы и Элбугины, а на Булак — Тюменские; со стороны Арского поля шли ворота: Арские, Царевы, Ногайские, Крымские и Аталыковы.
Русские полки окружили Казань в таком порядке. Со стороны Волги на так называемом Царевом лугу расположились станом сам Иоанн и его двоюродный брат Владимир Андреевич с
