Сергей перевел дух.
– Ясно, – сказал майор, – то есть фактически Безруков-младший сейчас находится в заложниках у Игоря Лахнова, директора «Реалити-два»?
Сергей, ожидавший непонимания и долгих расспросов, порядком удивился. И обрадовался:
– Да.
– И вы хотите, чтобы я помог Аркадию Безрукову? Вынул его сына из саркофага и обеспечил ему защиту до обращения в милицию?
– Да, – Сергей улыбнулся, – наверное, пойдет. Может, мы лучше спустимся вниз, чтобы Кирилл мог поучаствовать в разговоре?
Майор насторожился:
– А почему он не поднимется сюда?
– Он не может. Он может ходить только по уровню земли, так называемому условному нулю, стен для него не существует, он просто сквозь них проходит. И сквозь лестницы тоже.
– Но вы его видите и слышите, так?
– Так, – кивнул Сергей.
– Ясно. – Майор поднялся. – Идемте на улицу.
Сергей улыбнулся и встал. Майор открыл дверь в коридор и махнул рукой, приглашая Сергея. Они вышли из комнаты, спустились вниз и вышли наружу. Остальных бойцов спецгруппы Сергей не заметил, только множество рубчатых следов на пыльном полу показывали, что здесь недавно ходили люди. Сергей вышел наружу вслед за майором и сразу заметил Кира – тот, с ожиданием на лице, стоял возле самого выхода. Заметив вышедшего Сергея, Кир улыбнулся и подошел ближе.
– Все нормально?
– Да, – сказал Сергей. – Товарищ по… э… майор, он здесь.
Майор резко обернулся, обшарил взглядом окрестности.
– Где? Далеко?
– Нет, – сказал Сергей, касаясь плеча Кира, – вот он.
Майор нахмурился:
– Спросите у него…
– Он вас слышит, – перебил Сергей, – это вы его не слышите.
Майор нахмурился еще сильнее и достал из кармана маленькую рацию.
– «Рубин» – группе, – сказал он негромко, – ситуация «два-два».
Опустил рацию, посмотрел на улыбающегося Кира, качнул головой и обернулся к Сергею:
– Пусть он найдет моих людей в здании, сосчитает их, посмотрит, чем они заняты, а потом вернется и расскажет нам. А мы пока здесь постоим, хорошо?
Кир хихикнул:
– Не верит. Это хорошо, доверчивых простаков нам не надо… Только если они не на первом этаже, я их не найду.
– Если они не на первом этаже, он их не увидит, – сказал Сергей.
Майор кивнул:
– Я помню.
– Тогда хорошо. – Кир повернулся и вошел в стену.
– Он пошел смотреть, – прокомментировал Сергей.
Кир вернулся через пару минут. Посмотрел на майора, хмыкнул.
– Третья комната направо по коридору, самая большая комната на первом этаже. Шесть человек, все лежат на полу, спрятавшись, кто за чем. Все целятся в сторону входа, словно собираются отражать атаку. Ругаются.
Сергей повторил. Майор достал рацию, щелкнул.
– «Рубин» – группе. Отбой «два-два». – Посмотрел на Сергея. – Почему ругаются?
– В пыли лежать не нравится. – Кир с прищуром глянул на майора. – Они шутят на тему того, какое звание идет после майора.
Сергей повторил и это. Майор молча выслушал, мрачнея с каждым словом.
– Кирилл может сделать так, чтобы его слышал кто-нибудь еще, кроме вас?
– Нет, – мотнул головой Сергей. Кир нахмурился.
– Еще вопрос, – сказал майор, – о вознаграждении. Что мне будет, если я вам помогу?
Кир пожал плечами:
– Да что хочет. В разумных пределах, конечно. Но на лимон может рассчитывать твердо.
– Евро? – переспросил Сергей.
– Разумеется, – хмыкнул Кир, – не австралийских долларов.
Сергей повернулся к майору:
– Миллион евро. Как минимум.
– Тю, – сказал майор с кривой усмешкой, – не так уж и мало, да? И даже ничего противозаконного сделать не надо, это просто подарок какой-то. Ладно. Сколько времени у меня есть, чтобы организовать операцию по спасению?
– Не знаю, – Кир пожал плечами, – сколько меня еще Лахнов тут держать будет? Может, час, может, день.
– Он не знает, – сказал Сергей, – может, час, может, больше.
– Ясно, будем работать быстро. Ну нам не привыкать. Возможно, мне потребуется узнать какие-то подробности, поэтому оставайтесь здесь, никуда не уходите, – быстро сказал майор и громко закончил: – «Код сто двадцать семь»!
И исчез. Кир стрельнул взглядом по месту, где только что стоял майор, потом бросился к стене и пропал в ней.
– Э… – сказал Сергей, – что случилось-то?
Но Кир уже вернулся.
– Они все пропали. Это, наверное, команда на выход из симулятора была.
– Наверное, – согласился Чесноков, – интересно, если ты скажешь «код сто…» и так далее, что-нибудь случится?
Кир ненадолго задумался. Потом встряхнулся и четко произнес:
– Код «сто двадцать семь».
Ничего не произошло, Кир вздохнул.
– Не больно-то и хотелось, – пробормотал он с разочарованием.
– А если я? – спросил Сергей.
– Не надо, – Кир мотнул головой, – скорее всего, будет то же, что и со мной, то есть ничего. Но лучше не проверяй, тебе же выходить некуда. Они ладно, в саркофагах очнутся, а ты куда собрался?
– Код «сто двадцать семь», – сказал Сергей. Покачал головой.
Кир смотрел на него с недоумением и обидой.
– Ты чего? – спросил он негромко. – Ты же сам говорил, что хочешь жить любой, пусть даже виртуальной, жизнью. Или ты врал, только чтобы меня успокоить?
– Да нет, – сказал Сергей, садясь на землю, – не врал. Просто показалось, что риск оправдан. Вдруг я бы сейчас тоже очнулся в саркофаге?
– В каком саркофаге? – устало спросил Кир, садясь на корточки напротив Сергея и заглядывая ему в глаза. – Ты же уже решил, что ты – не человек?
– А вдруг? – Сергей отвел взгляд, усмехнулся. – Скажи еще, что ты не пробовал никаких сомнительных лекарств. Или скажи, что не выпил бы какое-нибудь снадобье, которое могло бы поставить тебя на ноги. Могло бы убить, но могло бы и вылечить. А?
– Нет, – сказал Кир спокойно, – я не принимал ничего, не посоветовавшись с папой и с врачами. Мной сейчас занимается доктор Самойлов, он очень хороший специалист, и я ему верю. Какой смысл платить немаленькие деньги лучшему в мире нейрохирургу и не верить ему?
– А, ну да, – Сергей протяжно вздохнул, – ты же у нас человек. А не программа какая. Поэтому у тебя все логично. И все со смыслом.
Чесноков замолчал, глядя вдаль. Глядеть вдаль получалось не очень – горизонт был закрыт множеством разнородных, не стыковавшихся друг с другом деталей пейзажа.
– Сергей, – тихо сказал Кир после недолгого молчания, – почему ты мне не веришь?
– Сложный вопрос. – Сергей откинулся назад, прислонился спиной к стене и принялся смотреть вверх. Вверх смотреть было лучше. – Потому что я не знаю, чему вообще можно верить. Как можно чему-то верить, когда я в жизни не видел ничего настоящего? Ничего объективного?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
