Приход кораблей на Вормс сначала вызвал у встречающих недоумение, а когда узнали причину большого количества судов, то началось всеобщее ликование. Каждый находил повод заглянуть в трюм, попробовать соль, поцарапать пальцем железо. Злобные медвежьи морды стали отдельной темой обсуждения. Рисунок всем понравился, пришлось рисовать эмблемы и на остальных кораблях. Учитель вился вьюном, пытаясь разузнать, где и как прошло сражение, но тут даже новобранцы твердили одно, мол, напали враги прям у деревни, их еще замок тевтонцев поддержал. Круговая порука – самая надежная защита, тем более что Хинрих Пап сам виноват, позиционируя себя выше окружающих его людей. Набег на Ригу конечно же не скрыть. Пройдет год, и все заинтересованные торговцы будут знать имя героя. Тем не менее чем позже, тем лучше, а вот авторство пожара ему никто не припишет. Недоумение учителя легко понять: добыча по сравнению с предыдущей схваткой намного больше, а среди маленького отряда корабелов нет ни раненых, ни убитых.
Подготовка к последнему переходу через Финский залив началась с визита Шушуна.
– Боярин, где корабли перегрузим? Здесь или в Неве?
– С чего это ты захотел перегружать?
– К нашему приходу на Волхове уже может быть лед.
– Зачем нам Новгород? Через волок на Онегу, Свирь не скоро замерзает.
– Какая Свирь! Волок такие корабли не возьмет! Ладья на двадцать тонн – это предел: брусья просядут и киль в землю зароется.
– Разгрузим корабли… Я понял, они порожнем за пятьдесят тонн потянут. Куда же трофейный флот ставить?
– На зиму поставь в Волхове, на правом берегу удобный затон, ледоход не затронет. По весне перегоним.
– Охрана нужна, там земли новгородские, посадская дружина дань возьмет. Нет, не пойдет.
– Что делать будем?
– Придется на Ладоге зимовать, крепость заложим и немцев в ней посадим. Удобное место укажешь?
– Сам знаешь, даже пальцем тыкал.
– Там ничейные земли? Уверен?
– Живут карелы, свеи туда еще не дошли.
– Почему шведы на восток лезут? Своих земель полно, а они к нам идут.
– Жить легче. Собирают ватагу и уходят в дальние земли. Строят свои борги и облагают карелов данью.
– Почему шведский ярл не собирает с них подати?
– Какой Ярл? Династия Ярла давно пресеклась.
– Погоди, ярл – это король.
– Нет, Биргер Ярл основал первую династию королей, отсюда в просторечии появилось понятие «ярл», как король.
– Ты хорошо знаешь историю.
– Какая история! Свеи избрали своего первого правителя менее ста лет назад.
– Где восточная граница шведского короля?
– Выборг и Ругодив, дальше сборщики налогов не ходят.
– А Ревель чей, шведский или датский?
– Ничей, Вальдемар Четвертый практически потерял власть, в Дании его никто не слушает. Тевтонцы регулярно грабят Копенгаген.
– Интересно! Слушай, а почему на Неве только деревушки и нет ни одной крепости?
– Нет нужды строить, московский князь укрепил Орешек, этого достаточно.
– Разве это не Новгородская крепость?
– Зачем она нам? Мы торговлей живем, московские князья войной.
– Ругодив чей был?
– И Ругодив, и Юрьев, и Владимирец, то киевские князья строили, им принадлежали. А Ракобор с Медвежьегорском были псковскими.
– Где же были полоцкие земли?
– До моря доходили, а точно не знаю, мы с Полоцком дружбу не водили.
– Ригу-то откуда хорошо знаешь?
– Торговали с ливонскими купцами.
– С ливонскими или ганзейскими?
– Тевтонцы изгнали из города всех ливонских купцов. Те в ответ отказались торговать с немцами.
– Понятно. Кроме новгородцев, туда никто не ходил.
– Почему же никто? Готландские купцы торговали, золото-серебро им привозили.
– Выходит, что мы ливонские товары пожгли?
– Из Ливонии большинство купцов уж лет пять как разбежались с родной земли на все четыре стороны.
– Где же они?
– Кто в Новгород подался, кто в Висбю.
– Ладно, давай о деле. Немцев я сам высажу и корабли под их охрану оставлю.
– На Свири у Шамокши срубы продают, лес хороший и стоит недорого. Там же и плотников бери, не сезон, дешево пойдут.
– Спасибо за совет. Еще бы припасов им, на хлебе долго не протянут.
– Не беда, по пути рыбаков наберешь, от Ревеля до Ругодива многие к тебе пойдут. Их там все кому не лень обирают.
– И правда, сети есть, лодки есть, почему бы сразу толком не обосноваться.
– Как вижу, ты место давно приметил?
– Острова Салми тебе известны?
– А то! Там же рядом две наши крепости, Валаам и Сердоболь! Свеев крепко держат, не дают на Ладоге шалить!
– Вот и мы рядышком свою поставим и прижмем гостей незваных.
– Хитер! Я попервости думал, ты предсказатель, а выходит все наперед продумано!
Норманн не стал отвечать, ничего он заранее не продумывал. Место знает по рыбалке, которую Денис Юрьевич устраивал на своей яхте после посещения Валаама. Любил благодетель замаливать свои грехи в этом древнем монастыре. Группа островов образовывала просторную и удобную бухту, имелись там многочисленные родники и реки. Но определяющим фактором являлась высокая гранитная скала с узким перешейком к материку. Выживут немцы – лосося и форели вдоволь, нерпа и тюлень вон посреди Балтики резвится, про лосей, косуль и кабанов и говорить нечего.
Добровольцев набрали без проблем: от Таллина до Нарвы в каждой деревушке чуть ли не половина народа рвалась под руку надежного защитника. Выбрали зрелых рыбаков без малолетних детей, население каравана пополнилось почти четырьмя десятками семей и лодками, которые закрепили на палубе. Николаус фон Кюстров ходил по палубе с гордо выпяченной грудью – из нищего барона он перешел в статус владельца совсем не маленькой деревни.
– Мне пришлось изменить первоначальные планы, – с этих слов Норманн начал свое объяснение.
– Я весь во внимании, мой господин.
– Обстоятельства вынуждают меня оставить вас на зиму практически в одиночестве.
– Мы будем в замке одни?
– Хуже, господин фон Кюстров, я вас оставлю в лесу, одних. Вы можете рассчитывать только на себя.
– Вы потеряли свой замок?
– Проще и смешнее – волок не способен пропустить корабли. Мне придется заложить еще один замок.
– Для меня! – Глаза сотника копейщиков сверкали от счастья. – Вы даруете мне замок?!
– Всего лишь место, где вы его построите.
– Спасибо, мой господин! – Фон Кюстров рухнул на колени и поцеловал сапог своего сюзерена.
Норманна пробила дрожь, он замер, опасаясь сделать какое-либо движение. Немец выражал благодарность согласно с принятыми традициями своего времени, а человека двадцать первого века это шокировало. Одно дело выдавать себя за потомка благородных кровей, униженное подчинение окружающих – это совсем другое. Мысль о том, что подобное поведение вполне обычно, что и он в определенной ситуации должен поступать аналогично, служила слабым утешением.
