Читаем без скачивания В поисках невидимого Бога - Филип Янси

Что касается моей собственной духовной жизни, то я стараюсь открываться новым возможностям и не винить Бога, если мои ожидания не сбываются. Я уповаю, что Отец поведет меня сквозь трудности к обновлению и росту. Ему виднее.

Размышляя о ветхозаветных временах, я прихожу к выводу, что явственные действия, которых я невольно ожидаю от Бога, скорее всего, не принесут желаемых результатов. Ради достижения высокой цели Бог попускает события, которые вряд ли нравятся Ему Самому. Ради исполнения Своей цели Он послал к нам Своего

Сына — безгрешного, миролюбивого, полного благодати и исцеляющей силы. И мы Его убили.

В поэме Джона Мильтона «Потерянный рай» перед Адамом предстает грядущая история мира. Адам, удрученный своим грехом, отчаивается, но в конце концов восклицает:

«О, Благодать, без меры и границ,От Зла родить способная ДоброИ даже Зло в Добро преобразить!Ты чудо, большее того, что свет,При сотворенье мира извлеклоИз мрака. Я сомненьем обуян:Раскаиваться ль должно о грехеСодеянном иль радоваться мне,Что к вящему он благу приведетИ вящей славе Божьей, вящей ласкеГосподней людям и торжествованьюНад гневом — милосердья»[43].

В средневековом богословии возникло даже учение о «счастливой вине», felix culpa. Парадоксальный смысл его состоит в том, что нам сейчас даже лучше, чем было до грехопадения. Последняя глава в истории мироздания будет более славной, чем первая. Как сказал блаженный Августин, «Бог решил, что лучше делать из зла добро, чем допустить, чтобы совсем не было зла».

Игра стоит свеч.

Как минимум, одно стало лучше: у нас есть Христос, Который Своей жизнью и смертью примирил нас с Богом и дал возможность спасения каждому. В этой книге я говорил об отношениях с Богом с человеческой точки зрения (единственно для меня возможной). Но я понимаю, что не только мы должны приспосабливаться к общению с невидимым, совершенно не похожим на нас Богом, но и Ему, чтобы познать нас и примириться с нами, необходимо было приспосабливаться. Более того, Богу было угодно подчинить Себя земному сюжету. Раннехристианские авторы говорили, что в истории Христа как бы повторилась человеческая драма.

Мир — благой, хороший. Это слово Божие звучало после каждого акта творения. И Бог даже счел, что мир (нас!) стоит спасти, в него стоит сойти, за него стоит умереть.

Мир — падший. Бог обещал устранить страдание, нищету, зло и смерть. Однако на пути к преображению приходится глотать несчастья в лошадиных дозах. От тягот, выпавших на долю нашего свободного и опасного мира, Бог не избавил и Самого Себя. Сын Божий сознательно пошел на худшее из того, что есть свете.

Мир можно спасти. Таков смысл Боговоплощения. И удивительный Божий парадокс таков: высшее зло обращается в высшее благо, человеческое насилие и ненависть служат искуплению человечества. Апостол Павел сказал о Христе: «Отняв силы у начальств и властей, властно подверг их позору, восторжествовав над ними Собою» (Кол 2:15).

Явление Спасителя изменило мир навечно и бесповоротно. Божий замысел о Вселенной восторжествует, история лишь детализирует генеральную линию. Недаром слова апостола Павла звучат столь победоносно: «Если Бог за нас, кто против нас? Тот, Который Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас, как с Ним не дарует нам и всего? Кто отлучит нас от любви Божьей?» (Рим 8:31,32,35).

Страстная Пятница – день, наполненный скорбью, день крестной смерти Иисуса Христа, снятия Его с креста и погребения. Но недаром ее называют еще и Великой Пятницей — раны ее даровали людям исцеление.

На смену рыданиям приходит молчанье.

Омытая слезами, очищенная их солью и горечью, ночь застывает в пустом, безнадежном ожидании. Но яркой утренней звездой грядет Агнец!

Он приходит с живой водою, свежей, доступной всем — плодом трудов, совершенных в Пятницу.

Моя жена ведет еженедельный христианский кружок в частном интернате для престарелых. На этот кружок приходит и старушка по имени Бетси. У нее болезнь Альцгеймера, но она честно отсиживает весь час. Бетси худенькая, голубоглазая, с милой улыбкой. Каждую неделю Джэнет заново ей представляется, и Бетси в который раз знакомится с «новой руководительницей». Когда другие общаются или смеются над чьей–либо шуткой, Бетси отстраненно и обезоруживающе улыбается. Большей частью она сидит тихо, ничего не делая и не особо улавливая тему беседы, а просто получая удовольствие от приятного общества.

Джэнет выяснила, что Бетси не утратила способность читать. Она приносит с собой открытку, которую дочь прислала ей несколько месяцев назад, и перечитывает ее, словно та пришла со вчерашней почтой. Теряя нить, она снова и снова повторяет одну и ту же строчку, пока кто–нибудь не попросит ее читать дальше. Но в хорошие дни бывает, что Бетси ясным, высоким голосом прочитывает целый отрывок. Поэтому Джэнет стала просить ее каждую неделю читать гимн.

В одну из пятниц подопечные Джэнет выбрали для чтения «Старый грубый крест». (Они вообще больше любили гимны, знакомые с детства.) «На далеком холме старый крест виден мне, знак позора, страданий и мук», — начала Бетси. И вдруг страшно разволновалась: «Я не могу это читать! Очень грустно! Очень!» Кто–то из старичков завздыхал. Другие удивленно уставились на чтицу. За все время знакомства с ней они ни разу не слышали, чтобы Бетси произнесла складную фразу. А тут она явно поняла смысл текста.

— Успокойтесь, Бетси! — принялась утешать ее Джэнет. — Все в порядке. Не надо читать, если вы не хотите.

Однако старушка снова взялась за текст. Она продолжила с того места, на котором остановилась. Но вскоре по щекам ее потекли слезы. «Не могу читать, — говорила она, — не могу! Это так грустно!» Казалось, она забыла, что уже сказала об этом всего две минуты назад. И она начинала читать снова, а потом – еще и еще. И всякий раз с горечью останавливалась: «…Так грустно…»

Поскольку встреча уже завершалась, участники кружка стали потихоньку расходиться. Кто–то пошел в столовую, кто–то к себе в комнату. Они молчали, словно в церкви, и с благоговением оглядывались на Бетси. Никто из них никогда не видел ее в ясном состоянии ума.

Наконец, когда Бетси немного успокоилась, Джэнет повела ее к лифту, чтобы проводить до комнаты. К ее изумлению, Бетси вдруг начала петь гимн по памяти. Она перевирала мелодию, голос ее обрывался, но гимн узнал бы каждый:

На далеком холме старый крест виден мне,Знак позора, страданий и мук.О кресте мы поем потому, что на немБыл распят лучший грешников Друг.

Старый крест осудил суету,Дал покой для усталых сердец.Я душою прильнул ко кресту,Чрез него обрету я венец.

Преодолевая путаницу мыслей, поврежденные нейроны возродили давно забытые связи и воскресили слова и смысл гимна. Но для Бетси в этом вдруг открывшемся ей смысле важны были только страдание и позор. Эти два слова вобрали в себя все муки ее собственного состояния, в котором она жила каждый день. Кто изведал больше страдания и стыда, чем сама Бетси? И гимн дал ей ответ: Иисус Христос.

Но гимн вслед за Христом обещает нам обретение венца, покой и полноту в Господе. Бог придет во всей Своей созидательной и исцеляющей мощи, и тогда личное богообщение станет столь же несомненным, сколь и самые близкие наши человеческие связи на земле. «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан» (1 Кор 13:12).

И однажды по нерушимому Божьему обетованию Бетси обретет новый ум. Ирландский поэт и писатель–романист Патрик Кавана называет Божье обетование, свершение которого началось с Воскресения Христова, «освобожденной навеки радостью».

Для людей, которых, подобно Бетси, терзают страдания и стыд, долгий путь предпоследнего дня кажется невыносимо трудным, а бремя его — непосильным. Эти люди черпают утешение в Страстной Пятнице, ибо она несет им весть о том, что в страданиях они не одиноки. Обетование же о Дне Воскресном видится им слишком неясным и безнадежно далеким, потому что их взгляд затуманен болью от душевных ран. Но обетование это — истинно.

Мы знаем о Страстной Пятнице. Но знают о ней и люди других вероисповеданий, и атеисты. Иными словами, они знают о несправедливости и бесконечном страдании, о пустоте и жестокой загадке смерти. Все эти страсти присутствуют не только в истории человечества, но и в нашей повседневной жизни. Каждый неизбежно встречается с болью, с несбывшейся любовью, с одиночеством — без них не обошлась ни история, ни наша личная судьба. Но знаем мы и о Дне Восьмом. Христианам он дарит надежду и предвещает, пусть пока «как бы сквозь тусклое стекло», грядущее Воскресение. А еще — Справедливость и Любовь, которые победят смерть. Тот первый Воскресный День, день Воскресения Христова, принес в мир надежду. Надежда… Нет слова более туманного, но мы знаем и уповаем, что наш долгий путь сквозь время есть путь к воскресению.