Динамики «Коллектора» донесли до ушей пассажиров многоголосый рев био, треск металла бронелистов, сминаемых в давке словно бумага, и визг собакоголовых, по чьим телам прошлись многотонные роботы…
Но внезапно эту какофонию заглушил зычный рев, подобный раскатам весеннего грома. Это ревел «Аконкагуа 5А», отдавая армии какую-то общую для всех команду.
И армия подчинилась. Все – и роботы, и мутанты – замерли на месте, словно в мгновение ока превратившись в статуи.
Виктор со всей дури воткнул педаль в пол. «Коллектор» скакнул, перемахнул через застывшего «Спайдера», задел башню биоробота всеми ногами, перекатился через него, тут же вскочил на свои длинные паучьи лапки и на предельной скорости помчался к пролому в стене «Олимпийского».
До спасительного выхода, пробитого тушей «Аконкагуа 5А», оставалась от силы сотня метров, когда Артем увидел, как от наплечной пушки робота-колосса отделилась черная точка.
– В сторону! – заорал он.
Японец рванул рычаги вправо, одновременно вновь ударяя по педали прыжка. «Коллектор» скакнул вправо, но тут по его крыше нехило долбануло. Виктор еле удержал рычаги… но удержал. Робот устоял на «ногах» и сейчас по-прежнему несся к пролому, за которым виднелись контуры полуразрушенной церквушки.
– Ikinari…[21] Бронебойный касательным прошел, – бросил Виктор сквозь зубы. И добавил: – Молодец!
И хоть Артем не понял, к нему относилась похвала или к «Коллектору», чудом не запутавшемуся в ногах от нехилого удара по кумполу, но все равно было приятно. Прежде всего потому, что они до сих пор живы. Осознание того, что ты только что был на волосок от смерти, но, вопреки всему, до сих пор еще не превратился в топливо для биореактора, – это всегда бальзам на душу.
– Sugee! Ijo nashi [22],— выдохнул Японец, когда «Коллектор» проскользнул в пролом и припустил по направлению к церкви. И, перехватив недоуменный взгляд Артема, спохватился и пояснил: – Нормальная машина, качественная. Боюсь, на другой бы не ушли.
– А мы, по ходу, еще и не ушли, – заметил Артем, в очередной раз глянув на экран.
Действительно, следом за ними из пролома вылезали боевые роботы. Один, два, три… десяток юрких «Рапторов».
– Вижу, – мрачно кивнул Японец. – Но тут хоть пространство для маневра есть.
Да, пространство, несомненно, было. Весь разрушенный город лежал перед ними, беги куда хочешь. Лучше, конечно, знакомой дорогой, например, напрямую к «Ленинградской». Вот он, путь, проторенный ночью «Аконкагуа 5А», широкий тракт, по которому нестись, вдавив педаль в пол, – одно сплошное удовольствие…
– Правильно мыслишь, парень, – кивнул Виктор. – Да только у «Рапторов» скорость вдвое по сравнению с нашим пауком. И вооружения у нас, считай, никакого, кроме двух манипуляторов. Потому профессор за нами всего десяток своих шавок и послал. Больше не надо.
Артем вспомнил: Японец еще при первой встрече угадал его мысли без специального шлема. Кажется, тогда он сказал, что это называется древним искусством харагэй – общением без слов.
– Ты тоже владеешь этим искусством, только пока не умеешь достаточно хорошо защищать свои мысли от других, – произнес Виктор, продолжая считывать размышления Артема словно текст с открытой книги. – Да и ни к чему оно без особой надобности – больно много энергии тратится на мыслеобмен.
И резко рванул рычаги управления.
Бегущий робот словно споткнулся. Потом развернулся почти на девяносто градусов и прыжками понесся к развалинам.
Артем успел одновременно и огорчиться («надо же, все кому не лень мои мысли читают!»), и удивиться («справа-то развалины вообще непроходимые, кучи кирпича и бетона. Пройдем ли?»).
– Пройдем, – хмыкнул Виктор. – Другого выхода у нас нет. Иначе на ровной местности «Рапторы» нас сто пудов догонят и порвут, как Тузик грелку.
Развалины по правую сторону тракта, проложенного «Аконкагуа 5А», действительно впечатляли. Не иначе в древности здесь еще один центр торговли был, про которые отец рассказывал. Мол, росли они до Последней Войны как грибы-мутанты после кислотного дождя, и все, что осталось от них, это лишь горы строительного мусора, поросшего сорной травой. Такие дома-гиганты рассыпались первыми, как ни странно, в отличие от еще более старых домов, у которых стены строили в три кирпича. И лазать по этим горам слежавшегося мусора было весьма опасно. За два столетия гидроизоляционный защитный слой многих бетонных конструкций превратился в пыль, а сохранившиеся плиты в основном представляли собой куски прессованного песка и щебня, рассыпавшиеся от незначительного толчка. Правда, часто встречались и развалины, которые Зона законсервировала для каких-то своих целей, непонятных человеку. Даже дома порой попадались – целые, прочные, практически неповрежденные. Но поди угадай, что перед тобой – «консерва» Зоны или же обычный строительный хлам, в который только ступи – и, считай, нога сломана.
Сталкеры говорили, что не любит Зона «новые» дома, типа таких центров торговли, а вот «старые» бережет. Такой необъяснимый эффект сожженных территорий, который не объяснишь никак, будь ты хоть семи пядей во лбу. И сейчас Виктор направлял робота как раз в сторону такой «новой» развалюхи – огромной кучи мусора высотой чуть поменьше спорткомплекса, оставшегося за спиной.
Оказалось, что Японец не ошибся в своих расчетах. Тонкие и длинные паучьи лапы «Коллектора» оказались будто бы специально приспособленными для лазания по неустойчивым и ненадежным поверхностям. Если проваливалась одна или две, остальные начинали отчаянно выправлять положение, причем автоматически, без дополнительного участия водителя.
– Похоже, я выкинул мозг, ответственный за логику, – отметил Виктор, ловко орудуя рычагами и педалями. – Инстинкты выживания у него, получается, встроенные. Или второй мозг где-то запрятан.
Поищи-ка его, парень, а то я тут покамест занят маленько.
Артем хотел было поинтересоваться, зачем нужно искать такой полезный элемент управления, который сам берет на себя существенную часть работы. Но не рискнул. Много вопросов в боевой обстановке чреваты одним ответом на все вопросы сразу – прикладом по шее от друга или пулей в лоб от врага. В бою есть лишь приказы старших, которые надо выполнять как можно быстрее. И только.
Но на приборной панели ничего похожего на контейнер для мозга больше не было, поэтому в промежутке между рывками «Коллектора» Артем рискнул отстегнуть ремень безопасности и шмыгнуть к большому люку в полу, расположенному сразу за его креслом.
Вопреки ожиданию, люк открывался довольно просто. Артем лишь дернул посильнее стальную ручку, утопленную в специальный паз, и тяжелый стальной прямоугольник неожиданно легко пошел вверх, словно был сделан не из металла, а из дерева, как крышка подвала в родном доме Артема.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
