Читаем без скачивания Москва-Сити - Фридрих Незнанский

Якимцев кивнул понимающе.

– Я не буду вдаваться в детали, скажу лишь, что по мере расследования мы начали рассматривать четыре основных версии: гостиничный бизнес, игорный бизнес, коммерческая деятельность самого Топуридзе и его ближайшего окружения.

– Ну давайте по порядку. Давайте начнем с гостиничной версии.

– Эту версию мы практически уже отвергли. Речь шла о предположении, что Топуридзе, курирующий гостинично-туристический бизнес в Москве, мог давать определенные льготы одной группе бизнесменов и лишать таких льгот другую группу. В частности, особый интерес у нас вызывали муниципальные гостиницы, финансируемые из городского бюджета. Мы предположили, что, раздавая эти гостиницы в управление тем или иным лицами или фирмам, Топуридзе мог требовать за это выполнения каких-либо обязательств. Естественно допустить, что кто-то, нагрев руки, мог счесть такие обязательства костью в горле. В целом эта версия в конце концов была признана нами неплодотворной, хотя в процессе ее проверки выявились некоторые очень интересные подробности. Типа той, в частности, которая касалась владельца гостиницы «Балканская». Это небезызвестный Джамал Исмаилов, которого Топуридзе когда-то сделал совладельцем этого высококлассного отеля, представителем города в совместном предприятии "Гостиница «Балканская». Так вот, гостиница, которая была вначале совместным предприятием с большой долей участия мэрии, в настоящий момент является фактически собственностью этого самого Исмаилова. Но это бы полбеды, главное же, что Исмаилов продолжил незаконно пользоваться муниципальными льготами, в результате чего бюджет города недополучил от этого своего «управляющего» налогов аж на миллион долларов!

– Я надеюсь, вы сообщили об этом в налоговые органы? В налоговую полицию, например?

– Сообщили сразу, как обнаружили, хотя ответа до сих пор не имеем.

– Хорошо, это одна версия, – лениво заметил Турецкий, вольготно расположившийся за журнальным столиком, – чувствуется, свой человек в этом кабинете. – А еще какая?

Якимцев не стал томить вышестоящую инстанцию.

– Вторая – игорный бизнес. Дело в том, что потерпевший является председателем комиссии по регулированию и соблюдению законности в этом виде бизнеса. Там раньше возникали недовольства и разногласия, но, с тех пор как по предложению Топуридзе был вменен девяностопроцентный налог на каждый игровой стол, прямых конфликтных столкновений между сторонами уже не было. Правда, насколько нам известно, не исчезли трения в вопросе места строительства автодрома, но и здесь уже нет той остроты, что была полгода назад, – место для строительства практически уже определено…

Меркулов слушал его внимательно, делая для себя какие-то пометки. Когда Якимцев замолчал, поднял голову, спросил:

– Вы, надеюсь, не совсем забросили эту версию? Надо, надо по возможности искать еще в этом направлении – очень много криминального элемента крутится вокруг игорного бизнеса…

Якимцев снова кивнул – то ли соглашался с Меркуловым, что действительно много криминального элемента, то ли подтверждал, что версию они не забросили.

– Я бы хотел поподробнее остановиться на предложениях, связанных с коммерческой деятельностью самого Топуридзе. Несмотря на то что закон фактически запрещает чиновникам эту деятельность, следствием обнаружено что-то около десяти коммерческих структур, учредителями которых являются либо сам потерпевший, либо кто-то из его родственников. Известны сравнительно недавние случаи, когда Топуридзе, используя свое служебное положение, изымал у партнеров акции их предприятий, а потом эти предприятия подвергал процедуре банкротства. Именно так он поступил с совместной фирмой «Моситалинтел» и испанской «Ди Сальвадор». Сейчас аналогичной процедуре подвергается Универсал-банк. Мы пытаемся разобраться, насколько серьезен подобного рода конфликт, во что он выливается в денежном выражении и способен ли он, так сказать, стимулировать заказное убийство… Увы, должен признаться – профиль не наш, поэтому, скорее всего, есть смысл передать эти материалы в главное управление по расследованию экономических преступлений Министерства внутренних дел. Все-таки и здесь, и в Сити-банке, где Топуридзе является председателем совета директоров, нужны сотрудники со специальным образованием и особым опытом…

– Ну что ж, все верно, – согласился Меркулов.

Якимцев заметил при этом, что он уже второй раз смотрит на часы, и решил для себя, что будет закругляться. Хоть и не ограничивал его хозяин кабинета по времени, все же, наверно, это был благородный жест вежливости или гостеприимства…

– Я позволю себе коснуться нашей четвертой версии лишь вкратце: материал там слишком обширен и пока проработан недостаточно, хотя, на наш взгляд, очень перспективен. Эта версия связана с ближайшим окружением Топуридзе. Мы исследовали его служебные связи – начиная от постоянных контактов с мэром и кончая людьми, с которыми Топуридзе основательно общался в прошлом, в годы его работы в комсомоле. Известно, что в мэрии некоторое время назад обозначилась жесткая конфронтация между верными последователями мэра и сторонниками первого заместителя мэра – Бориса Рождественского. Эта конфронтация прорывалась наружу отнюдь не в единичных случаях, – тут у нас на учете и распри из-за Горбушки, и схватка из-за местоположения автодрома, и некоторые подряды по проекту «Москва-сити», по Третьему кольцу. Поскольку практически все крупномасштабные проекты столичного правительства разрабатываются при участии Топуридзе и его авторитет в финансовых кругах России, а также за рубежом является в некоторой степени гарантией инвестиций, слово Топуридзе ценится очень высоко. Причем слово, сказанное как «за», так и «против». То есть если Топуридзе против, то можно считать, что тот или иной проект фактически похоронен. И вот здесь-то, как нам кажется, вероятнее всего, и находятся причины покушения на Топуридзе.

– То есть причина в том, что он сказал кому-то «нет». Правильно я вас понял?

– Да, Константин Дмитриевич, это наиболее вероятный вариант. Не случайно ведь его устранили – слава богу, не навсегда – как раз тогда, когда в правительстве должен был рассматриваться окончательный вариант строительства лефортовского участка Третьего кольца. Это огромные, колоссальные деньги…

– Да, – весело подхватил Турецкий. – Уж если пошли на такой шаг – на стрельбу среди бела дня да посередь города, то деньги там и впрямь немалые.

– А как же! – оживился Якимцев. – Там больше двух миллиардов баксов!

Меркулов переглянулся с Турецким, помолчал, думая о чем-то своем, прежде чем задать наконец следующий вопрос:

– Скажите, Евгений Павлович, а вот те идеи, которые высказывает ваш шеф, его версии, – почему вы ими не воспользовались?

Вот оно! Якимцев и хотел, и не хотел такого поворота разговора. Потому что начни он сейчас говорить о Калинченко все, что думает, получится, что он выносит сор из избы, что он доносчик и заушатель, и как там еще… Ябеда. А потому сказал, стараясь, насколько это можно, быть уклончивым:

– Нет, почему же… Мы воспользовались…

– И какую же из его идей вы применили на деле?

– Ну вот, например, Юрий Степанович считает как раз, что причина происшествия – раздрай в московских властях, драчка у кормушки… И потом, он смотрит все больше с политической точки…

– Ну да, – перебил его Меркулов, – занимается политиканством, вместо того чтобы осуществлять практическое руководство…

Якимцеву стало неуютно.

– Нет, ну почему же…

– Не волнуйтесь, Евгений Павлович! Нам ведь известно, как ведет себя Калинченко. Вот и Турецкий доложил мне о его выходке, да и сам он отчеты присылает. В них ваш шеф как на ладони. Ну и с ваших слов мне уже кое-что ясно… А вы знаете, какая у Калинченко кличка была по последнему месту работы – в областной прокуратуре одного из районов страны? Тракторист! Как у одного из самых «непримиримых» чеченцев. Мы поначалу гадали – откуда же такая кличка, ну а теперь знаем. Вам-то это наверняка не известно, а он ведь уже и на Турецкого жалобу прислал, и на меня – за то, что я Турецкого к вам послал… Я уж не говорю о жалобе Величанской, поданной в Генпрокуратуру… Нет, вы представляете, что он пишет? – Меркулов придвинул к себе какую-то бумагу. – «Пользуясь землячеством в прямом смысле этого слова, „москвичи“ (у него это слово в кавычках) из Генпрокуратуры подсылают своего человека (старшего следователя по особо важным делам Турецкого), с тем чтобы забрать у меня дело Топуридзе. Спрашивается, для чего они это делают? Ответ напрашивается сам собой: чтобы покрыть мэра и его камарилью, беспардонно наживающуюся на городском строительстве…» Ну и так далее. Как говорится, хорошая голова, да дураку досталась. А ведь толковый следственный работник был, судя по отзывам… Короче, – продолжал Меркулов, – ставлю вас в известность, Евгений Павлович, что в соответствии с только что состоявшимся указанием генпрокурора дело из Мосгорпрокуратуры передали сюда, нам. Теперь его будет расследовать Генеральная прокуратура.