протеже Ивановского ко мне говорит о том, что вы тут что-то вынюхиваете. А что можно вынюхивать в Комендантской команде? Сразу и не понял, а когда догадался, у меня возникла мысль. Я про деньги, которые вы собираетесь похитить из подвалов этого здания.
– У вас богатая фантазия, Сипайло… – Рерих улыбался в ответ и на вид был непоколебимо спокоен.
– Ага, и чутье тоже. Меня оно частенько выводило из самых гибельных ситуаций. Так вот, мысль об ограблении банковских сейфов мне пришла еще задолго до вас! Конечно, в таком дельце мне бы понадобились помощники. На своих распиздяев я положиться никак не могу. А вот вы, Рерих, с вашей командой мне можете очень пригодиться.
– С командой? Нас с Ивановским можно назвать заговорщиками, это пожалуй, но командой – с очень большой натяжкой. – Рерих, не переставая улыбаться, достал из-за пазухи папиросину и закурил.
– Не скромничайте! А как же Казагранди, как же Жамболон? Они ведь тоже в деле. Не делайте из меня идиота, Рерих!
Я удивленно посмотрел на Рериха. Может ли быть, что Сипайло прав?
– Ивановский, вы не знали? – Макарка хохотнул и начал хлопать себя ладонями по ляжкам. – Ну, Рерих у нас великий конспиратор! Вам он, наверное, говорил о том, что в побеге участвуете только вы с ним? А вы и не сообразили, зачем тогда переделка стольких автомобилей, заготовка такого количества скипидара и ограбление банка с такими огромными запасами золота… Да еще и стеклянные пули! Ивановский, ведь вам поручено привезти их к Казагранди в Ван-Хурэ?
– Ивановский действительно знает не все. – Рерих перестал улыбаться и смотрел на Сипайло с интересом. – Но вы-то откуда узнали про Казагранди и Жамболона?
– Позвольте мне вам об этом не говорить. Я много чего еще знаю. Например, как можно достать документы для всех участников этого заговора. У вас ведь нет еще новых документов?
– Мы над этим вопросом работаем, – уклончиво ответил Рерих и, бросив беглый взгляд на меня, передал папиросу Сипайло.
– Ага, работаете, – ухмыльнулся Макарка и сделал продолжительную затяжку. – Так вот, я могу предоставить документы для всех участников этого заговора. Хотя что это я, может, и не для всех! Ведь есть кто-то еще? Кто-то могущественный и влиятельный, кого я пока не называл! Может быть, Рерих, вы сами его нам назовете, вот и Ивановскому интересно.
– Нет, Сипайло, вы назвали всех. Я думал, конечно, привлечь еще Торновского, но у него семья, мы не можем подвергать их риску, да и мест в автомобилях не хватит. Соблазном было привлечь Лисовского, но он, скорее всего, отказался бы, он человек ученый, к риску не склонен совсем. Казагранди старый партизан, его отчаянная смелость, боевые навыки и опыт проведения тайных операций, несомненно, пригодятся нам в этом опасном предприятии. Жамболон приближенный Унгерна, его правая рука, он уже сумел раздобыть разрешительные документы на проезд по территории Халхи от самого богдо-гэгэна, а еще у него есть такой же пропуск от далай-ламы на беспрепятственное передвижение по Тибету. Нам не повредит человек, который способен получить любую поддержку от местного населения.
– Ну что же, – резюмировал Сипайло, – вижу, что во многом подозрения мои оказались справедливыми. Как я и говорил, хочу присоединиться к вам и внести посильную лепту в виде автомобиля, денег на оперативные нужды и документов.
– Про автомобиль и деньги более или менее понятно. А где вы возьмете документы, да еще и с выездными китайскими визами? – Рерих достал еще одну папиросу и, не прикуривая, передал ее Сипайло.
Тот папиросу принял с плотоядной ухмылкой, прикурил и с удовольствием сделал долгую затяжку.
– Сами паспорта у меня есть. Через мои руки за последние дни прошло много русских колонистов и промышленников с иностранным гражданством, что-нибудь да подберем! А вот насчет виз вам нужно будет похлопотать. У меня нет никакого представления, где их достать в нынешних условиях. Еще нужны будут фотокарточки всех участников побега и мастер, который их аккуратно вклеит в паспорт и подделает печати. Решение этой задачи также передаю вам. Вопрос разграбления золотых запасов остается открытым. Когда у вас будет план, как это дельце провернуть, я в этом, конечно, помогу.
– Хорошо, Сипайло, считайте, что вы в команде. А теперь мы с Ивановским должны вас покинуть.
Попрощавшись, мы вышли из комендатуры на темную улицу, некоторое время шагали молча, однако я не выдержал и наконец задал мучивший меня вопрос:
– Почему ты мне не рассказал о том, что Казагранди и Жамболон участвуют в подготовке к побегу?
– Без обид, не маленький ведь, сам понять должен! – Рерих остановился и повернул ко мне лицо, освещенное лунным светом. – Чем меньше ты знаешь о деталях подготовки побега, тем лучше для всех. Казагранди, например, тоже не знает о том, что ты участвуешь в приготовлениях. А когда узнает, истерик закатывать уж точно не будет. А вот насчет Сипайло он наверняка взбрыкнет, так что ты ему про Макарку не сообщай вовсе. Да и вообще, ничего никому не говори. Считай, что сегодняшней встречи просто не было. Продолжаем двигаться по плану, ты делаешь свою работу, а я свою.
– А ограбление золотого запаса?
– Не беспокойся, тебе больше не нужно думать об этом. – Рерих двинулся дальше, а я последовал за ним.
Курган Гэсэр-хана
Генерал Резухин вернулся в город с караваном из четырехсот верблюдов. По рассказам бойцов, участвовавших в рейде, перехватили караван верстах в двадцати от Урги. Во время короткого боя часть охраны, состоявшей из гаминов, была перебита, другая часть разбежалась. На интендантские склады Рериха выгрузили ценные трофеи, в их числе пятьсот новехоньких японских винтовок и сто тысяч патронов к ним, что вызвало огромную радость. Еще было два десятка лотков с артиллерийскими снарядами для трехдюймовых орудий, всякая мануфактура и консервы.
Следом за Резухиным в город прибыл и Унгерн. Он как ребенок радовался новости о захваченном караване и с видимым удовольствием выслушал мой доклад о возрастающем потоке новобранцев. Я зачитал барону переведенную на русский корреспонденцию от богдо-гэгэна, в которой тот просил предоставить ему список офицеров, отличившихся доблестью при штурме Урги. Их предлагалось наградить званиями и княжескими титулами. Барон был в замечательном настроении, весь день носился по городу на взмыленной Машке, выслушивал доклады и отдавал распоряжения. К вечеру он навестил меня в штабе. Визит его был неожиданным, как, впрочем, и всегда.
– Эх, Ивановский, какой же у тебя тут срач! А я уж порадовался было, что хоть в штабе у нас идеальный порядок. В пример тебя даже ставил…
