Читаем без скачивания Сень - Квинтус Номен

года: у артели тоже все по планам идет и вся будущая выручка уже, считай, потрачена. А теперь представь: ВАЗ выпускает облигации на двести миллионов, и любой владелец такой облигации, доплатив до полной цены такими же облигациями или деньгами, через пять лет получает новенький автомобиль. Или даже через два года, если у него не одна, а, скажем, три облигации куплено, а уже через год среди владельцев облигаций будет разыгрываться сами автомобили — немного, и право на покупку автомобиля — тут уже двадцать процентов облигаций в розыгрыше участвовать будут. Причем выигрышные авто пойдут уже строго за деньги, а победители за свои облигации деньги получат как раз через пять лет при закрытии займа.

— Интересная идея. И что мешает Гусарову самому это проделать в республике?

— Одна незначительная мелочь: в республике у него нет столько желающих машину купить.

— Ну… да. Ладно, с этим мы постараемся помочь, можешь его порадовать. Но даже этот автозавод новый, он сколько денег даст? И сколько стране нужно автозаводов? А займами мы оплачиваем заводы совсем другие. Электростанции, причем и эти твои атомные, заводы станкостроительные, те же автозаводы, но выпускающие грузовики, которые идут на предприятия и стройки, я уже не говорю про подводные лодки и ракеты для них…

— Людям не только автомобили нужны. Ты в курсе, что все мои артельные заводы начались с Ковровского табуреткостроительного комбината? Ну да, еще и с премий за изобретения, но это только сам табуреткостроительный. А ты — олицетворяешь государство, и если ты выпустишь облигации на постройку автозавода, мебельного комбината, посудной лавки или фабрики по производству красивых люстр… сам подумай. Автозавод — это один пример, но уже он закроет целый процент от потребностей. Сразу закроет, а через год будет точно такой же процент в заёмную сумму выдавать вообще бесплатно. Сто таких заводов по выпуску всякого разного — и через год займы больше вообще не потребуются! Больше того, можно будет часть платы за продаваемые по займам товары брать облигациями предыдущих займов, снижая, между прочим, долговую нагрузку на государство.

— Что-то схема получается сложная, ее просчитать…

— А машины вычислительные тебе зачем даны? Считай! А насчет МЗМА — поговори с начальством, я готова его забрать, разобрать на станки и выстроить два автозавода, которые будут не сосать денежки из бюджета, а обеспечивать стране дополнительные средства на развитие.

— Ты это в сердцах сказала или всерьез?

— У ВАЗа сейчас три автозавода, но они хотят еще один запустить, на Дальнем Востоке. Они там много чего построить хотят — и построят. Но вот с оборудованием для заводов у них все же не ахти…

— Нарисуй финплан и техзадание.

— Слава, с этим иди на ВАЗ, там тебе артельщики все нарисуют. Я же не автостроитель, я просто пересказываю то, что они мне говорили. Тебе самолет дать в Вязники слетать?

К Сталину Струмилин пошел уже сам — примерно через неделю пошел, после того как он все же решил «пересчитать» Танины «мысли». И предсовмина, Славу выслушав, изложил свою точку зрения на проблему:

— Я иногда даже жалею, что Таня стесняется нам пинки раздавать. Получить от нее пинок, конечно, не хочется, но, похоже, она просто вынуждает некоторых товарищей думать в правильном направлении. У тебя тут всерьез просчитано займов примерно миллиардов на пять, а остальные пока лишь благие пожелания. Так что мы пока на пять миллиардов облигаций и выпустим, а на еще пятнадцать детально просчитай до конца мая. И график их продаж тоже просчитай, а то мне кажется, что такой наплыв наличности мы просто не освоим. В конце весны — освоим, потратив их в сельском хозяйстве, а затем вернем в экономику то, что нам отдадут колхозы…

— Один раз освоим. Правда только один раз: курятников весной понастроим, инкубаторов — и к новому году сотня миллионов кур будут нести стране свои яйца, а втрое больше — и свои тушки.

— По полторы курицы на человека…

— По курице на человека в месяц. А курятники деньги вложенные в них вернут большей частью уже к сентябрю… даже жалко, что настолько рентабельных проектов больше пока не просматривается. Ну, почти…

— А что еще увидел рентабельного?

— Увидел, но опоздал. В Себеже касимовские авиастроители новый авиазавод строить начали. По подписке, а по сути — за облигации, распространенные среди колхозов. Всё как у меня расписано… со слов Тани: облигаций выпустили на сто миллионов, по цене в двадцать пять тысяч за каждую, через пять лет выдадут самолет, с доплатой деньгами конечно, у кого четыре облигации — тот самолет уже через год получит, а четверть заемщиков самолет просто выиграют за четверть цены.

— Они за год за сто миллионов собираются построить авиазавод?

— Нет, они там завод по производству двигателей построят. За год.

— Так у них же вроде свое производство их выпускает больше, чем для самолетов надо.

— Это новый двигатель…

Новый двигатель для самолета Тане принес Володя Кудрявцев. Центрифугу он для атомщиков сделал, но турбомоторы оказались для него гораздо интереснее. Настолько интереснее, что он практически самостоятельно разработал новый авиадвигатель. «Никому не нужный» — это если «большую авиацию» рассматривать, а вот если авиация «маленькая»… Двигатель у него получился и в самом деле весьма скромный, мощностью всего-навсего в двести сорок сил. И весом в семьдесят килограммов, вместе с редуктором семьдесят. Но, скажем, для По-2 он явно не годился: выхлоп для деревянно-тряпочного самолетика был слишком горяч. А вот для «колхозника» — в самый раз, надо было лишь кусок крыла сделать металлическим, а не пластмассовым. Авиастроители попробовали и «увидели, что это хорошо». Вот только завод, которым Володя руководил теперь, двигатели самолетные делать не мог. То есть он делал все же центрифуги и никто бы ему не позволил отвлекаться на «поделки для колхозников». Вот касимовцы и решили проблему не совсем тривиальным способом…

— А ты мне вот что тогда скажи: почему мы не применяли такую схему с прежними займами? Никто, кроме Тани, не мог додуматься кур выращивать?

— Нет. В смысле, могли, но… У нас все прежние займы шли по подписке, выручка с них поступала частями в течение года и едва покрывала текущие потребности. А сейчас мы получим много денег сразу и просто на тех же курах успеем их один раз обернуть. То есть промышленность деньги так равными порциями и получит, но мы сейчас успеем временно невостребованные промышленностью деньги использовать на строительстве курятников и в промышленность деньги пойдет уже с продажи кур и яиц. На самом деле даже не совсем так, все же определенная задержка с выделением средств промышленности получится, куры в лучшем случае яйца нам понесут через четыре-пять месяцев и мы в планах слегка отстанем. Но потом-то они эти яйца уже все время нести будут!

— То есть ты считаешь, что курятники… ладно, миллиардов десять в год нам несколько лет давать будут без особых дополнительных вложений?

— Не считаю, потому что мы будем обязаны цены на яйца и курятину снизить чтобы экономика в разнос не пошла. Но сразу вдвое мы их снижать не будем, ведь потребуется и кормовую базу под них несколько лет наращивать, запасы государственные создавать на случай всяких неурожаев. Однако в любом случае мы только с кур десять миллиардов получим. Не в год, а лет за пять — но и это очень хорошо!

— Да уж, неплохо. Ты бы Таню еще попытал как-нибудь, может она тебе еще немного ума вложит.

— Я пытал. Она сказала, что все это она в твоей книжке вычитала. Ты, кстати, книжку-то эту написал? Я бы почитал первоисточник, а то все пересказами… врача-регенерата перебиваюсь.

— Ох, услышит она, как ты ее обзываешь…

— Я — человек открытый, камня за пазухой не держу! Есть у меня камень — я им сразу по башке бью! Она на такое обзывательство лишь хихикает… и меня обзывает по-разному.

— Ну да, есть в вас что-то общее… языки… обоюдоострые. Но тебе до нее еще расти и расти!

— Да какие мои годы-то? Есть время передовой опыт поперенимать. Кстати, она сказала, что до мая чтобы я её не искал. Ты не знаешь, куда она собралась?

— Знаю. И этого достаточно.

Главный инженер Московского завода полиметаллов товарищ Орлов раньше с Лаврентием Павловичем не встречался. Хотя немало заданий от него и получал. Но раньше он их получал не лично, а вот теперь довелось. И вышел товарищ Орлов из неприметного особнячка в состоянии сильнейшего волнения. Но волновался он вовсе не потому, что был испуган: все, кто принимал участие в работах, связанных