Читаем без скачивания Авантюристка - Кэтрин Нэвилл

Возможно, тогда в кабинете он вспомнил не о том, что он делает, а о том, что намерен сделать. Но как мне распознать, что у него на уме? Я даже решилась подослать к нему Павла, чтобы в отсутствие Лоренса тот заглянул в его бумаги, но лишний раз убедилась, что бумаги Лоренс никому не доверяет и все хранит не в ящике стола, а у себя в голове.

Но ведь у нас в Бэнкс имелся ещё и файл для корреспонденции — и я располагала к нему ключом. Это был самый обычный почтовый файл, которым пользовались все операторы банка, когда надо было передать через компьютер какие-либо послания и предписания. Судя по нервозному поведению Лоренса при нашей последней встрече, то, что н планирует, должно произойти скоро. Я чуть не свихнулась, читая всю эту гору занудной банковской переписки, пока наконец не нашла то, что искала.

Передо мной лежала уместившаяся на половинке печатного листа записка, адресованная в Совет директоров, под заголовком «Прикрытие для инвестируемых фондов». Речь в ней шла об оборудовании некоей стоянки — из рода тех стоянок, которые к автомобилям никакого отношения не имеют. Речь шла о «стоянке» для их денег, и все предусмотренные здесь действия были нелегальными. Правда, и не очень оригинальными, поскольку подобными вещами занималось подавляющее большинство банков, пока их все же не хватали за руку.

Суть дела заключалась в том, что в конце каждого банковского рабочего дня оффшорные прибыли переводились в филиалы, находившиеся в свободной зоне, например, на Багамах. Таким образом значительная часть прибыли успевала избежать бремени налогов, чтобы быть тут же вложенной в какое-либо предприятие. Не находится ли эта записка в прямой связи с той схемой помещения капитала, которой руководствуется в данный момент мой наставник — доктор Золтан Тор?

Только я собралась во всем разобраться, как мои занятия были прерваны не предусмотренным по плану визитом Ли Джея Страуса, директора внутреннего аудиторского совета.

Ли Джей Страус являлся не просто важной шишкой в аудиторском совете. Его непосредственным занятием было расследование любых дисбалансов в счетах у наших депозитов в Федеральных резервах. В ведении департамента депозитов находились только обычные счета, а не обменные фонды. Появление в моем кабинете Ли могло означать лишь одно: кто-то что-то успел заподозрить.

— Верити, ведь я могу называть вас Верити? — осведомился он, глядя на меня отёчными, грустными глазами сквозь стекла очков в роговой оправе.

Я заверила что буду только рада.

— Считайте это дружеской беседой, не для протокола, — предупредил он меня. — Похоже, наши дела с резервными депозитами обстоят не совсем хорошо. Конечно, возможно, что это просто незначительное возмущение в системе.

И он рассмеялся своей остроумной шутке.

— Боюсь, что не смогу считаться большим специалистом по Федеральным резервам, — отвечала я. — Я даже не в курсе, сколько денег мы перечисляем им каждый месяц.

— На самом деле это происходит каждый день, — сообщил он, копаясь в своих бумагах, словно у него там лежал заранее заготовленный для меня вопросник.

— Так, значит, они подсасывают нас каждый день, верно?

— По-моему, шутки здесь не совсем уместны, — одёрнул меня Ли. — Как бы то ни было, именно Федеральные резервы содержат массу вспомогательных служб и защитных фондов, о которых в противном случае банкам пришлось бы заботиться самим. Вспомните, каким трудным было банковское дело до того, как учредили эту систему?

— Боюсь, что это было ещё до моего рождения, — посетовала я. — Но готова поверить вам на слово, что эта пашня была очень каменистой. Ну а сегодня — чем я могу быть полезной?

— Возможно, это всего лишь мелочь. Дело в том, что с конца января куда-то исчезла некоторая часть наших резервов, и мы не можем понять, как это произошло.

— Ну, по крайней мере у меня их нет, — расхохоталась я, демонстративно распахивая дверцы стола и выдвигая ящики.

— Нет, я не это имел в виду. Понимаете, мы знаем, куда они ушли, но не ясна сама техника перевода. Похоже, они попали прямиком в наш собственный банк — сюда, в Сан-Франциско.

— Так в чем же проблема? Разве вы не можете взять и отправить эти деньги по назначению?

— К сожалению, не все так просто, — мялся Ли. — Понимаете, те деньги, которые мы должны были переслать в Федеральные резервы, подлежали передаче дальше, другим банкам. Мы проделываем это иногда, когда нам следует сократить свои резервы, а другим банкам — пополнить. А в этом случае дело застопорилось, и мы не можем объяснить, почему деньги не пошли своим обычным путём.

Он подтолкнул ко мне через стол рыхлую пачку бумаг, на которых содержались данные о переводах, проштемпелёванные самыми разнообразными банками:

«Чейз Манхэттен», «Банк Агриколь», «Кредит Сыосс», «Ферст оф Тульса» и другие, менее известные названия. Я подняла взгляд от бумаг и улыбнулась.

— И это только по одному разделу переводов на депозиты в ФЭД, — сказал Ли. — Я целую неделю занимался расследованием, но все следы привели меня обратно в ФЭД. Я уверен, что при желании можно найти ещё массу подобных накладок, и все они сопровоцированы здесь, кем-то, связанным с нашей системой.

— И кем же? — спросила я, стараясь выглядеть как можно больше заинтригованной.

— Тем, кто связан с переводами в ФЭД, то есть, кто работает с обменными фондами.

— Понимаю. К несчастью, я больше не являюсь сотрудником этой системы, Ли. Я ушла оттуда несколько месяцев назад.

— Да, мы знаем, — сказал он и потупил взор. — Но нам также известно, что ваша нынешняя работа связана с проверкой системы безопасности в целом. Я подумал.. мы подумали, что некоторые из ваших открытий могли бы нам помочь.

Я готова была биться об заклад, что они только и делают, что сплетничают обо мне и моем проекте на своих аудиторских советах. Не говоря уже о том, что мой отчёт был наверняка положен под сукно и до них не дошёл.

— Боюсь, что в данный момент я просто не имею права расскречивать эту информацию, Ли, — сказала я. — Вам хотя бы приблизительно известно, сколько денег пропало подобным образом?

— Только за последнюю неделю января — порядка шестидесяти миллионов. Конечно, это ерунда по сравнению с общим объёмом нашего резервного баланса, но сумма может быть и больше. Транзитные переводные счета, по которым перемещаются деньги, в течение одних только суток проходят через тысячи пунктов приёма, проверки и отправки. Чтобы вскрыть причину неувязок, нам придётся проследить все от начала до конца.

— Увы, но мне ничего не приходит в голову! Вряд ли здесь компьютер может чем-то помочь аудиторскому совету, — сказала я. Уж если вешать лапшу на уши, так делать это капитально. — Поверьте мне, я всею душой вам сочувствую. И вот что я скажу: хотя и не имею права пока разглашать результаты своей работы, никто не запретит мне приватно обсуждать, например, с вами, столь мучительную для вас проблему и высказывать своё личное мнение. Так или иначе, при подобных накладках причиной могут быть неполадки в работе обменных фондов ФЭД, а не в нашей системе. Стало быть, мы здесь совершенно ни при чем.

— Да, это было бы просто отлично, — признался Ли. — Если бы нам удалось доказать, как именно пропадают эти деньги из резервов, у нашего совета освободилась бы масса времени для решения более насущных проблем. — Он поднялся и протянул мне руку.

— Ах да, Ли, — окликнула я его уже возле двери, — вы ведь ещё не обсуждали этот вопрос с Кисликом Виллингли, не так ли?

— Пока нет, — встревоженно отвечал он. — Вы — первая, к кому мы обратились.

— Вот и хорошо. Я знаю, что теперь это целиком его система, но, возможно, все же лучше не поднимать лишнего шума до тех пор, пока мы сами во всем не разберёмся.

Это крошечное зерно сомнения относительно персоны Киви, которое я заронила, наверняка даст буйную поросль в плодородной почве нервной обстановки аудиторского совета. Аудиторы подозрительны по самой своей природе, иначе они не были бы аудиторами.

О, когда придёт время, я смогу много порассказать мистеру Ли Джей Страусу. Однако не следует забывать, что аудиторы действуют наиболее эффективно, когда свойственная их природе недоверчивость ко всему и всем имеет достаточно времени для того, чтобы пышно разрастись. Точно так же разрастаются плесневые грибки — в полной темноте.

МЕЖДУНАРОДНЫЙ ОБМЕН

Имеешь десять центов — положи их в банк Проживёшь и на один.

Перл совершала свой ежедневный утренний моцион по набережной острова Омфаллос. Через пролив виднелся турецкий берег. К радости Перл, остров оказался привлекательней, чем на фотографии в рекламном проспекте. Поверхность воды ослепительно сверкала под солнцем, и маленькие крикливо разукрашенные каюки[23] плясали на мелких волнах. Внизу, у кромки воды, молодые, полные здоровья греческие рыбаки расправляли сети на деревянных рамах.