шея плотная, как столб. Срываюсь, карабкаюсь на спину. Сейчас или никогда — я не должен упустить момент, пока в моей крови ещё горит адское зелье. Левую руку проталкиваю под подбородок, правой фиксирую захват, замыкаю кисть на своём бицепсе — классическое удушение сзади. Не идеально: подбородок упрямо упёрт, челюсть мешает перекрыть дыхание. Тогда ладонью второй руки я давлю на лоб, заставляю его закинуть голову назад, открывая горло.
Он крутится на месте, пытается вскрыть замок. Я зацепил пяткой его пах, давя, и ещё глубже загнал захват в его сонную. В этот раз он захрипел всерьёз.
Руки у меня скользили по его потной коже, предплечье свело, мышцы горели. Он стоял и не падал, а я…
Силы вдруг стали меня покидать.
Дирижер хрипел… Еще немного…
Но тут он резко откинулся назад, не просто упал — с маху, пытаясь прибить меня о бетон. Я отпустил в последнюю секунду, ушёл на перекат. А он не смог остановить падение и ударился спиной. И в этот раз приложился сильно, не смог быстро встать.
Секунда, только секунда.
Удар ногой в голову, еще, еще. Он пытается подняться. Тогда я хватаю его голову обеими руками, бью затылком в кромку металлического порожка у решётки. Кровь брызгает на прутья.
Удар, ещё удар, я бью и бью его головой о сталь, не желая снова проверять, кончились ли жизненные силы противника. Сам я почти ничего не видел, пот и кровь заливали глаза, и если сейчас отпустить, то уже…
— Макс! Остановись! — будто издалека услышал я крик Оксаны. — Он труп!
Я разжал зубы, разжал руки и вдохнул, чтобы опомниться. И увидел, что череп Дирижера лопнул, ошметки мозга вышли наружу. Вместо головы осталось кровавое месиво.
— Сдох, — просипел я и с трудом поднялся.
Друзья! У романа 877 лайков. Давайте добьем до тысячи! Макс своей победой это заслужил! Спасибо.
Глава 19
С моих рук капала кровь. Чужая кровь — густая, тёмная и необычайно липкая, будто и не человеческая. Кровь убитого мной монстра. Я стоял, переводя дыхание, чувствуя, как сердце всё ещё колотится в груди, усталость навалилась всё большим грузом, будто щелкнули выключателем.
Сделал шаг к телу профессора, нагнулся. Пошарил по его карманам, нашел ключи. Это были не электронные карточки или магнитные пластинки, а обычные металлические ключи, холодные на ощупь.
Совершенно ясно было, что это ключи от клетки, так что я быстро выпустил Оксану. Замок щёлкнул, дверь поддалась. Она выскочила из-за решетки, бросилась ко мне на шею. Не сдержала эмоций — прижалась, поцеловала в щёку, я чувствовал ее дыхание, горячее и прерывистое.
— Нужно уходить, — сказал я, придерживая её за плечи, будто боялся, что ее снова заберут. — Неизвестно, сколько их здесь ещё осталось.
— Тут есть ещё люди, пленники? — взволнованно спросила она.
— Да. Я видел их… Но не знаю, сколько.
— Мы же их не бросим? — в её голосе звучала мольба.
Я кивнул:
— Тогда нужно раздобыть оружие. Там у тех, у трупов есть стволы…
Мы осторожно вышли в коридор. Он был мертвенно пуст. Странно, ни души…
Мы вернулись туда, где я оставил трупы охранников. Нашли пару пистолетов, магазины. Патронов оказалось немного, но кое-что все же было. Я передал один пистолет Оксане. Это был «Глок».
— Это ты их всех?.. — удивлённо спросила она, глядя на разбросанные тела.
— Ну… да… — я озирался. — И похоже, здесь больше никого не осталось, иначе бы они уже вышли на нас.
— Тем лучше, — коротко сказала она. — Нужно срочно найти выход.
— И забрать Мордюкова, — добавил я.
— Его тело, — грустно уточнила Кобра.
— Нет, Оксан. Он жив — по крайней мере, был жив, когда я последний раз его видел. Но без сознания и потерял много крови.
— Морда — живой? Слава богу! — вскрикнула Оксана.
Я вздохнул.
— Погоди радоваться… Вдвоем мы его не вытащим. Растрясем. Освободим людей, и они понесут. Пошли.
Мы двинулись дальше.
— Какая-то лестница должна быть… или лифт, — пробормотал я.
— Спросим у пленных, — предложила Оксана.
— Ну да… Может, кто-то знает, где выход, или как вообще попасть наружу. Мы же сюда провалились, будто в ад, в пекло…
Я сжал ключи в руке и пошёл к ряду помещений с клетками.
Мы открыли дверь одного из них электронным ключом. Вошли внутрь. Замок на клетке отомкнули обычным ключом, которых я забрал у Ландера целую связку.
Едва я вытащил ключ и устало толкнул решётку, оттуда шагнули четверо мужиков, возраста от тридцати до сорока, плечистые, жилистые, но донельзя измождённые. Лица осунувшиеся, глаза тревожные и настороженные, в каждом взгляде сквозит неподдельный страх.
— Выходим, выходим, — сказал я твёрдо, не оставляя места сомнениям. — Я свой… Мы свои… Теперь вы свободны.
Они остановились, молча переглянулись. Сначала смотрели на меня волком, особенно на мою окровавленную одежду и руки, на которых насохли копоть, пот и кровь, следы только что пережитого боя. Но рядом стояла Оксана — такая же взъерошенная, с усталым лицом, с глазами, в которых читалась боль. Её вид убедил их лучше любых слов: мы такие же пленники, как и они.
Только более везучие и смекалистые.
Ключи один за другим щёлкали в замках, металлическое эхо расходилось по помещениям, мы обследовали камеры, но почти все они были пусты. Лишь в одной нашли еще двоих. Итого — шесть освобожденных узников и мы с Оксаной.
Я окинул взглядом отряд освободившихся и выбрал четверых покрепче.
— Пойдёте со мной, — произнёс я приказным тоном, и от усталости это получилось сухо, жёстко.
Один пистолет я всегда держал наготове, второй отдал Оксане.
Они напряглись, некоторые даже отрицательно мотнули головами. Тогда я поднял ладонь, стараясь говорить мягче:
— Всё нормально, мужики. Там мой коллега и друг. Он ранен, его нужно вытащить — нельзя уходить без него.
Они, наконец, кивнули. Двоим другим я велел искать выход. Они упирались, не хотели отходить от группы, но я настоял: нам нужно как можно скорее найти выход и выбраться отсюда. И самым эффективным будет именно разделиться.
Мы вошли в помещение крематория. Жар от печи ударил в лицо. Семён Алексеевич лежал там же, где я его оставил. Повязка на боку почернела от крови, а с нею он терял жизненные силы.
— Аккуратно его берите,
