Иоанн сидел на помосте в дальнем конце зала, на троне, уложенном подушками и убранном вышитой пурпурной тканью. Он со скучающим видом покусывал указательный палец, рассеянно слушая, как преклонивший перед ним колено барон приносил клятву. Фульк нетерпеливо оглядел зал, примечая лордов Валлийской марки, как крупных, так и незначительных. Он видел, какие взгляды бросали они в его сторону, и слышал шепот за спиной. Хьюберт Уолтер прервал беседу с Ранульфом Честером и Уильямом Маршалом и торопливо направился к Фульку через весь зал. Дорогая жесткая ткань архиепископского одеяния переливалась, а от тяжести митры лицо священника раскраснелось и покрылось потом.
Фицуорин опустился на одно колено, поцеловал перстень на руке архиепископа, тут же встал и твердо посмотрел Хьюберту Уолтеру в глаза.
– Помните, как мы пили за мир и спокойствие? – с горечью спросил он. – Увы, все было бесполезно с самого начала.
Хьюберт выдержал его тяжелый взгляд, не дрогнув:
– Я обещал сделать что смогу, но не обещал, что у меня получится. Когда король заключил сделку с Фицроджером, меня здесь не было, иначе я бы вмешался.
– Тогда что мешает вам вмешаться сейчас… ваше высокопреосвященство?
Архиепископ нахмурился, услышав, каким тоном Фульк произнес его титул, и покачал головой:
– Еще не поздно примириться, и я рекомендую тебе именно так и поступить. В противном случае ничего, кроме кровопролития и душевной боли, из этого не выйдет.
– Значит, вы ничего не станете делать?
– Я этого не говорил. Для тебя, Фульк, я постараюсь, но иногда каменную стену легче обойти, чем биться о нее головой.
– Расскажите об этом нашему отцу, – проворчал Уильям, касаясь губами воздуха над епископским перстнем. – Всю свою жизнь он подчинялся законам и не получил ничего, кроме савана.
На помосте их разговор не прошел незамеченным. Оруженосец, вызвав братьев предстать перед Иоанном, через весь зал проводил Фицуоринов к трону.
Фульк остановился у подножия помоста и поднял глаза на Иоанна. Монарший взгляд горел злобой, а губы кривило подобие улыбки. Король откинулся на спинку трона, изображая вальяжную расслабленность, но Фульк чувствовал, как он напрягся. Иоанн сейчас напоминал зрителя на петушиных боях, который ожидает первой схватки и первого пролития крови. Король глянул на группу придворных, стоявших у трона. Проследив за его взглядом, Фульк увидел среди них Мориса Фицроджера: на узком лице барона выражение страха мешалось с ликованием.
С большой неохотой Фульк опустился на одно колено и склонил голову для принесения оммажа. Гнев, хотя и отчаянно сдерживаемый, клокотал у него внутри, так что покалывало кожу. Рядом с Фульком преклонил колено Уильям, что-то вполголоса пробормотав себе под нос.
– Сколь радует мой взор эта картина, – сладко проговорил Иоанн. – Фульк Фицуорин на коленях у моих ног.
– Теперь я обязан принести вам клятву верности, сир. Раньше обязан не был, – коротко сказал Фульк.
– Значит, ты пришел принести мне оммаж за свои земли? – улыбнулся Иоанн. – Вложить свои руки в мои, поклясться в верности и получить поцелуй мира?
Все это было как горький яд. Фульк с трудом сдерживал негодование. Но ему пришлось сказать:
– Да, сир. Я пришел сегодня, чтобы присягнуть на верность за… все мои земли.
Иоанн поерзал на троне. Улыбка его стала еще более кривой.
– Ты хочешь сказать: за те, что принадлежат тебе по праву, – уточнил он.
Фицуорин поднялся. Сердце гулко стучало, во рту пересохло. «Только не делай никаких глупостей», – напомнил он себе. Старательно сдерживаясь, Фульк заговорил медленно, четко проговаривая каждое слово, чтобы собравшиеся ясно и без ошибки услышали все:
– В соответствии с общим правом, замок, земли и служебные постройки Уиттингтона принадлежат мне на законном основании, ибо я унаследовал имущество от своего отца. Исходя из этого, я предлагаю вам в качестве рельефа[14] сто марок за баронские владения, включая Уиттингтон, который во времена правления вашего прадеда, короля Генриха Первого, был утвержден в качестве родового поместья Фицуоринов.
Иоанн внимательно смотрел на Фулька и вертел на указательном пальце большой перстень с аметистом. Хьюберт Уолтер выступил вперед и, сверкнув золотой вышивкой на ризе, воздел руки, чтобы выглядеть как можно внушительнее.
– Позвольте мне сказать, ваше величество?
Иоанн жестом выразил согласие, но на лице его явственно читалась досада.
– Покойный король Ричард, ваш брат, повелел закрепить права на обладание Уиттингтоном за семейством Фицуорин и передать Морису Фицроджеру и его наследникам в качестве компенсации другое поместье. Окончательные документы так и не были подписаны, но лишь по причине внезапной кончины короля Ричарда. У меня все бумаги с собой, как подтверждение решения, которое я, в свою очередь, одобрил, будучи юстициарием.
Досада Иоанна стала еще сильнее.
– Ричард мертв, – резко сказал он, – а вы больше не мой юстициарий. Я уже даровал Уиттингтон своему доброму слуге Морису Фицроджеру де Поуису за пятьдесят марок, и мое решение останется в силе, вне зависимости от того, довольны им остальные или нет. Фульк Фицуорин принесет вассальную клятву за фьефы[15], которыми их семейство владело на момент смерти его отца. Не больше и не меньше.
Фульк сжал кулаки, борясь с обжигающей волной гнева.
– На моей стороне закон, – хрипло сказал он. – А вы нарушаете его из мелочного тщеславия, из-за давних обид.
– Следи за языком, Фицуорин, а не то вообще останешься без земли! – пригрозил Иоанн. Глаза его горели триумфальным блеском.
Уильям, преклонивший колено рядом с Фульком, моментально вскочил и схватился рукой за несуществующие ножны. В ту же секунду из группы придворных выступил Морис Фицроджер. Он явно был в восторге от решения Иоанна и не мог сдержать злорадства.
– Фицуорин, очень глупо с твоей стороны пытаться претендовать на мои земли. Утверждая, что якобы имеешь права на Уиттингтон, ты бесстыдно лжешь, и если бы не присутствие короля, я бы вогнал тебе эту ложь обратно в глотку, чтобы ты ею подавился.
Первым не выдержал Уильям. С яростным ревом он бросился на Мориса и ударил того кулаком по лицу. Морис закричал и пошатнулся, из носа у него хлынула кровь. Уильям пошел на него, намереваясь забить врага до полусмерти, но Хьюберт Уолтер и сводный брат Иоанна, Уилл Лонгсуорд, граф Солсбери, внебрачный сын Генриха II, оттащили его в сторону. Уильям вырывался, однако они крепко держали его. Морис Фицроджер с трудом поднялся на ноги и промокнул кровоточащий нос и рассеченную губу тонким сукном рукава своей парадной котты. На его лице застыло изумление.
