* Стигма — греческое слово, обозначающее метку, тавро. В социологии под стигмой понимают очевидные социальные признаки, при наличии которых люди исключаются из числа нормальных. Примеры явной стигмы: заметная инвалидность или занятие проституцией. Что может быть стигмой, зависит от конкретного общества, но стигма везде связана с дискриминацией человека. (Абельс Хайнц. Интеракция, идентичность, презентация. Введение в интерпретативную социологию / Пер. с нем. под общ. ред. Н. А. Головина и В. В. Козловского. — СПб.: Алетейя, 1999).
Кортуэм с соавторами, отмечая отсутствие полнокровных «человеческих моментов» в сугубо виртуальных мирах, сосредоточивают свое внимание на том, как обогатить основополагающую сферу человеческого общественного поведения, личного (лицом к лицу) общения в повседневной жизни. Ведь исходный вопрос, поднимаемый орегонскими учеными, является первостепенным и для умных толп: что могут делать сообщества пользователей нательных компьютеров при личном общении? На техническом уровне нательные устройства могут делиться своей полосой пропускания, выступая в роли узлов в ситуативной беспроводной сети. Устройства могли бы обмениваться информационными средами и сообщениями, подобно тому как Napster и Usenet используют связи между отдельными узлами для перемещения данных. Но стоит членам сообщества позволить своим компьютерам обмениваться данными автоматически, без вмешательства человека, тотчас встают вопросы доверия и приватности — неписаных норм порядка взаимодействия. Кортуэм с соавторами исследует социальные и технические последствия применения программ в виде личных агентов*, осуществляющих отсев, защиту и посредничество для своих пользователей.
* Агент представляет собой невидимую для пользователя (обычно работающую в фоновом режиме), не связанную с определенной БД, управляемую событиями программу (то есть выполняющую некоторые действия, когда происходит заданное событие). Агенты часто называются intelligent agents, при использовании с КПК — personal agents, агенты для поиска в Интернете — knowbots или droids.
При совместной самоорганизации мобильных ситуативных сообществ приходится преодолевать ряд социальных и технических преград. Никто не позволит включить свою личную локальную сеть в местную объединенную сеть, пока не получит гарантий приватности и доверия, то есть не узнает, кто за кем подглядывает и в чьей честности можно быть уверенным. Приватность требует защиты данных, которая затруднена ввиду беспроводной связи. Методы шифрования позволяют надеяться на обеспечение безопасности инфраструктуры сообщества пользователей нательных компьютеров. Но как это сделать? Доверие подразумевает распределенную систему репутаций, образец которой создала орегонская группа. Когда дельные соображения насчет мобильных, ситуативных общественных сетей разложены по полочкам, требующим уже практического воплощения, открывается огромное и во многом еще не разработанное поле для изысканий.
Другой опыт, затеянный орегонской группой из Юджина, направлен на содействие общению через автоматическое сравнение личных данных и оповещение сторон при личной встрече или общих друзей о том, чего они могли не знать (система рекомендаций для посторонних) [46]. Каждая встреча пользователей нательных компьютеров (автоматический обмен личными данными, совместный доступ к полосе пропускания или пропускание сторонних сообщений) обязательно включает индивидуальные расчеты того, где лежат своекорыстные интересы каждой из сторон в связи с расчетом степени доверия к противоположной стороне. Кортуэм совместно с соавторами усмотрели в этом сложном взвешивании доверия пример нашей старой знакомой, «дилеммы заключенного», и создали опытную систему WALID для проверки некоторых из этих соображений, воспользовавшись тем, что орегонские исследователи нательных вычислительных средств живут и работают по соседству, в городе Юджин, штат Орегон.
«WALID представляет собой оцифрованный вариант давнишнего обычая занимать соль у соседа. Вы проявляете любезность к другим зная, что когда-нибудь они ответят вам тем же.
Посредством WALID два человека по мобильному устройству договариваются о решении своих житейских вопросов: подбросить в химчистку вещи, купить на почте блок марок или вернуть книгу в библиотеку.
WALID использует программу личного агента для отыскания поблизости членов сообщества и обсуждения возможности перераспределения задач. Агенты отслеживают список задач своих пользователей, полностью осведомлены об их местонахождении и текущих занятиях. При встрече агенты начинают договариваться. Обоюдное согласие означает заключение сделки.
Роль агента при переговорах состоит в оценке значимости оказанной любезности и ведении учета. Поездка через весь город, чтобы отправить чье-то письмо, уступает покупке кому-то молока, если магазин находится через квартал. Агенты претворяют в жизнь замысел теории игр по обеспечению взаимовыгодной сделки; они сотрудничают лишь в случае, когда есть возможность сблизить цели пользователей» [47].
В телефонном разговоре Кортуэм заметил, что в начале исследований нательных вычислительных средств главные цели состояли либо в создании инструментария для профессионалов, например специалистов по техническому обслуживанию и ремонту, либо в обогащении людских возможностей, как это видится Стиву Манну. «Я пришел к пониманию того, — поведал мне Кортуэм, — что по-настоящему интересное несет с собой не технология специализированного решения на рабочем месте, а то, что произойдет, когда простые люди получат возможность пользоваться данной технологией, и какие последствия повлечет за собой проникновение такой технологии в общество». Эти слова надо будет вспомнить, когда миллионы людей станут обладателями устройств, которые невидимым образом начнут прощупывать и скрывать, связывать, оценивать, подключать, обсуждать, обменивать и согласовывать невидимые действия ситуативного сотрудничества, творящего богатство, демократию, образование, надзор и вооружение из сугубо умственного вещества, подобно тому как магическое действо по изображению все утончающихся черт на очищенном песке вызывает те же силы из того же источника.
Роевой (коллективный) разум и общественный ум
Глобальное сотрудничество ускорило крушение коммунизма. В городах собирались огромные толпы на мирные уличные демонстрации, несмотря на десятилетия вполне понятного страха перед политическими сходками. Хотя здравый смысл и подсказывает, что перемену в поведении объясняет единодушие среди демонстрантов, Натали Гланс и Бернардо Губерман, исследователи лаборатории PARC компании Xerox, изучающие динамику социальных систем, отмечают, что многообразие порога сотрудничества среди людей может вызвать в толпе внезапный приступ повального сотрудничества. Гланс и Губерман указывают, что экстремистское меньшинство может решить выступить первым, и при подходящих условиях эти действия способны подвигнуть на действия других, тех, кто нуждается в примере для того, чтобы начать действовать, в тот момент, когда колеблющиеся (bandwagon-jumpers)* начинают запрыгивать в уходящий поезд вслед за первой волной тех, кто поспешил за зачинщиками.
* Так называемый эффект присоединения к большинству. Повальный переход избирателей на сторону побеждающего на выборах политического деятеля, а также любое проявление стадного чувства в политике. Выражение появилось в дотелевизионную эпоху, когда кандидат следовал по улице на платформе (bandwagon) в сопровождении оркестра и толпы сторонников, которая постепенно увеличивалась.
«Эти переходы могут вызвать „цепную реакцию“ сотрудничества, пока сотрудничать не начнет вся группа.
События, приведшие к массовым протестам в Лейпциге и Берлине и к последующему падению режима Восточной Германии в ноябре 1989 года, наглядно показывает воздействие подобного многообразия на решение социальных дилемм… Жители Лейпцига, желавшие смены власти, стояли перед дилеммой. Они могли оставаться в безопасности дома или участвовать в антиправительственной демонстрации и подвергнуться угрозе ареста, зная, что с ростом числа митингующих эта угроза падает, а вероятность свержения правительства возрастает.
Консервативный человек выступит против правительства только в том случае, если так поступили уже тысячи людей; революционер же может присоединиться при малейших признаках волнений. Подобный пороговый разброс и дает одну из форм упомянутого многообразия. Люди также расходятся в оценках продолжительности демонстрации и в той степени угрозы, которой они согласны подвергнуть себя. Бернгард Прош и Мартин Абрам, социологи из Эрлангенского университета, изучавшие демонстрации в Лейпциге, утверждают, что многообразие порогов важно для начала массовых демонстраций» [48].
