– Ваше Величество, позвольте рассказать Вам еще один способ снятия зубной боли. Вдруг поможет?
– Нужно пить какую-то гадость? – тоскливо поинтересовалась королева.
– В том-то и дело, что нет. Мне рассказали вчера, сегодня я попробовала, помогло.
– Так что же ты молчишь?! Что нужно делать?
– Попробуйте надавить ногтем большого пальца на внешний угол ногтя пальца указательного и подержать. – Следя за попыткой королевы выполнить указание, она поправила: – Нет, оба пальца должны быть на одной руке. Еще раз: ногтем большого пальца правой руки давите на угол ногтя указательного пальца, на тот, что ближе к большому. И на второй руке так же. Во-о-от…
– Больно.
– Конечно, больно, если болит сам зуб. Но немного подержите, зубная боль должна утихнуть. Если не получится, тогда будете пить настойку.
Лекарь презрительно смотрел на фрейлину, какая глупая женщина, он принес прекрасную настойку опиума, которая заставила бы королеву забыть не только зубную боль, но и все остальное. Правда, когда ее действие пройдет, то болеть будет еще сильнее, но можно будет дать еще…
Елизавета сидела, сложив пальцы колечками, и прислушивалась к себе. Кажется, боль и правда начала затихать! Конечно, понадобилось несколько минут, чтобы она смогла улыбнуться, а следом швырнуть в сторону недовольного лекаря веер:
– Пшел вон! Только и знаете поить всякой гадостью!
Только тот, кто на себе испытал долгую зубную боль, может понять, сколь блаженным было состояние Елизаветы, когда эта боль затихла!
И в это блаженное состояние со своими проблемами снова вторглась Мария Стюарт! Она прислала лично написанное письмо (неудивительно, ведь возлюбленного секретаря у нее уже не было!). Королева снова застонала, Кэтрин бросилась к ней:
– Что, Ваше Величество? Снова болит?!
– Хуже, снова Мария!
– Ах, это…
– Нет, ты только посмотри, она описывает, как убивали ее любовника, этого музыкантишку, точно я и без нее не знаю! Да мне Анна через Ранфолда давно все пересказала с подробностями. – Елизавета вздохнула и почти довольно усмехнулась: – А почерк у нее куда хуже моего! Хотя, должна признать, неплох…
Кэтрин поднесла дополнительную свечу, как обычно близорукая Елизавета требовала, когда читала. Королева только кивнула, достала из ящичка другое письмо и, посмеиваясь, принялась сравнивать. Вердикт ее был решителен:
– Нет, у Рандолфа почерк явно лучше!
– А пишут-то они что?
– Рассказывают об убийстве любовника королевы, этого Риччи, которым она быстро заменила глупого Дарнлея. Итальяшка с сомнительным происхождением и репутацией легко стал любовником королевы только потому, что умело музицировал, читал стихи и пел… И эта женщина укоряла меня, что я согласна взять в мужья конюха! Сравнивать моего графа Лестера с каким-то итальяшкой без рода и племени?! Глупая гусыня! Она еще хлебнет горя в своей жизни!
Кэтрин совсем не то хотелось узнать, она осторожно поинтересовалась снова:
– Его убили? А как это произошло?
– Убили за ужином во дворце, прямо в покоях королевы, куда попали с помощью короля через спальню Марии. Зарезали прямо на глазах у королевы. Правда, сам Дарнлей кинжала в руках не держал, он держал свою беременную жену, чтобы не грохнулась в обморок. Ранфолд сообщает, что этот Риччи орал так, что было слышно даже на улице, сбежался народ, но Дарнлей всех успокоил. Хотела бы я знать, что делал этот хлыщ в покоях королевы поздно вечером?
– Ужинал…
– Анна сообщает, что обычно после позднего ужина музыкантишка задерживался дольше всех и никто не видел его выходящим из королевской спальни… Значит, прав был Дарнлей, когда рассказывал, что застал любовника в туалете супруги неодетым?
– Ах! – прижала руки к груди Кэтрин.
– Вот почему ей сходит с рук все?! Принимать у себя поэта, крича от страсти… потом был дурак Дарнлей… теперь этот вот…
– Но все же раскрылось.
– Да, и поэт погиб, и Дарнлей стал посмешищем, а музыканта зарезали, как свинью на бойне! Но самой-то Марии ничего, понимаешь, ни-че-го!
– И ей все отольется, будьте уверены!
– Ты думаешь? – почему-то с надеждой переспросила Елизавета.
– Обязательно!
– И эту женщину я вынуждена называть дорогой сестрицей и обещать завещать трон!
– Ваше Величество… – Кэтрин осторожничала, потому что не знала, как Елизавета отнесется к сплетне, которую она слышала на днях. Иногда королева и сама бывала не прочь послушать что-нибудь пикантное, а временами на нее нападали родственные чувства к ненавистной Марии Стюарт, и тогда Елизавета не позволяла никому произносить и дурного слова о своей кузине, которую сама часто откровенно звала шлюхой. – Я слышала, что… – но бурной реакции не последовало, значит, сегодня защищать «дорогую сестрицу» Их Величество не намерена. Кэтрин осмелела, – сэр Генри Дарнлей… как бы сказать…
– Да что ты мямлишь? Хочешь сказать, что дурак Дарнлей подхватил французскую болезнь и покрылся язвами? – Елизавета фыркнула. – Неудивительно, если он вместо супружеского ложа пошел по девкам! – Да уж, Их Величество не всегда выбирала выражения. Временами любезностью и даже приличиями и не пахло… – Сначала Мария загуляла со своим Риччи, ей в отместку дурак Дарнлей не нашел ничего лучшего, как пойти по борделям и обзавестись болячками. А уж когда они проявились, королева и вовсе отказала супругу в своих ласках. Вот и остался Дарнлей практически без супруги, без трона, зато с французской болезнью! Хорошо хоть ни он, ни графиня Леннокс не могут обвинить меня в том, я нарочно подстроила этот брак, все знают, что я была против!
Кэтрин не сочувствовала шотландской королеве ни капельки. Она так и сказала. В ответ Елизавета почему-то взвилась:
– Ты бы мне посочувствовала!
– У вас снова болит зуб?
– Дура! При чем здесь зуб?! Мария пишет жалобные письма, словно я могу воскресить ее дорогого любовника или вылечить мужа от заразы!
– А чего просит?
– Да ничего, просто жалуется, что муж организовал убийство любовника на ее глазах! И обещает, что не пройдет и года, как убийца сам ляжет в могилу! Ох, чует мое сердце, наплачусь я с этой сестрицей!
Как в воду глядела, Мария действительно еще много лет будет доставлять Елизавете сплошные неприятности. Хотя найти тех, кому она доставляла нечто другое, пожалуй, нельзя. Все, с кем пересекались жизненные пути Марии Стюарт, черпали от нее горе полной ложкой. Ее свекровь Екатерину Медичи прозвали Черной королевой и считали исчадием ада, хотя та была повинна в куда меньших грехах, чем невестка. А Марии Стюарт история почему-то с легкостью простила целую череду убийств по ее вине и часто при ее содействии, не назвав ни соучастницей, ни виновницей.
