О чем, черт возьми, я думала?
— П-пожал…
— О, посмотри на себя, умоляешь об этом, — протягивает он, прерывая то, что должно было стать моим требованием к нему не причинять мне боль.
Засовывая нож под подол моей рубашки, он тянет ее вверх, ткань легко раздвигается, пока он не добирается до выреза, который ниспадает на мое плечо.
Он стягивает мою куртку и испорченную рубашку с моих рук и грубо вырывает их у меня из рук.
Холодное стекло позади меня заставляет меня дрожать, а мои соски твердеют под лифчиком. Он не может видеть их из-за подкладки, но это не мешает ему опускать глаза, как будто он знает, как будто он может видеть сквозь мое нижнее белье и точно то, что он делает со мной. Что его грубость, его темнота, его гнев делают со мной.
Моя грудь вздымается, когда мы смотрим друг на друга. Если он ждет, что я скажу ему остановиться, когда он стоит там с ножом, готовым нанести какой-нибудь ущерб, тогда он будет горько разочарован.
Возможно, это был необдуманный поступок — испортить его машину, но в глубине души я точно знала, что делаю, на какого зверя я наезжаю.
И это, черт возьми, сработало, потому что он прямо передо мной.
— Что? — Я насмехаюсь. — Ты собираешься на этом остановиться?
Он наклоняется вперед, просовывает палец под маленький кусочек ткани, удерживающий чашечки моего бюстгальтера вместе, и аккуратно разрезает его своим ножом — только на этот раз он касается и моей кожи тоже.
Я шиплю, когда ожог касается меня, мои глаза опускаются, когда из маленького пореза собирается кровь.
Тео смотрит на это, втягивая губу в рот, его зубы глубоко погружаются в плоть.
Как только я начинаю задаваться вопросом, собирается ли он на самом деле двигаться, он поднимает руку и проводит пальцем по порезу. Это причиняет боль, но я не останавливаю его, когда он опускает палец ниже и пишет букву «Т» кровью на моем животе.
— Ты видишь это? — спрашивает он, его голос настолько низкий, что едва ли больше похож на рычание.
Я киваю, уставившись на дело его рук, в то время как еще одна капля крови угрожает потечь по моему телу.
— Ты моя, Эмми. Моя, — повторяет он, на случай, если я не поняла с первого раза. — В следующий раз, когда кто-нибудь прикоснется к тебе, гребаный Жнец, кто угодно… я сделаю это. Убью. Их.
Я не могу удержаться, чтобы не закатить на него глаза.
— Слишком драматично. Господи, Тео. Не похоже, что ты застукал меня трахающейся…
— Не надо, — предупреждает он, хватая меня за горло и прижимая спиной к стеклу. — Даже не думай о том, чтобы трахаться с каким-нибудь другим гребаным парнем.
— Потому что ты так стремишься сделать работу сам, — огрызаюсь я, мое тело жаждет разрядки, которую он вырвал у меня.
— Ты хочешь мой член, Мегера? — Спрашивает он, его безумные глаза не отрываются от моих, в то время как его хватка на моем горле усиливается, пока я не задаюсь вопросом, действительно ли он планирует, чтобы я отключилась нахрен.
— Ты знаешь, что я хочу.
Его глаза удерживают мои, какой-то странный внутренний спор борется за темными и опасными глубинами, что чертовски смущает меня, потому что, в конечном счете, я просто девушка, стоящая здесь и просящая его засунуть в меня свой явно твердый член.
Я не уверена, что действительно вижу проблему.
Я понятия не имею, что меняется или к какому решению он приходит, но в одну секунду он погружен в свои мысли, а в следующую моя юбка задирается вокруг талии, и его нож разрезает мои трусики и кожу над бедром.
— Ааа, — кричу я от пореза, но он не останавливается, слава богу.
Нож со звоном падает на пол, когда он расстегивает брюки и яростно натягивает их на свою задницу, обхватывая рукой свой огромный член и сильно поглаживая, в то время как его глаза пробегают по длине моего почти обнаженного тела.
— Ты сделала это. Просто помни это, — предупреждает он, прежде чем его руки обхватывают мои бедра, и я поднимаюсь с ног, прижимаясь к окну его бедрами.
Его длина дразнит мой влажный вход, и он стонет, чувствуя, насколько я готова для него.
— Ты принимала свои таблетки? — Спрашивает он, и, не задумываясь о том, откуда он знает, какие противозачаточные я принимаю, я киваю.
Слава богу, я не планировала ничего говорить, потому что в ту секунду, когда он двигает бедрами, в ту секунду, когда его гигантский член входит в меня, все мысли, слова, смысл, все вылетает у меня из головы, пока мое тело пытается приспособиться к тому, что происходит ниже моей талии.
— О, черт, — срывается с моих губ, когда он толкается глубже, заставляя мое тело впустить его.
— Расслабься, Мегера, — стонет он мне на ухо, как будто ему физически больно. — Ты, блядь, была создана для меня. Ты можешь взять это.
Делая, как мне сказали, я делаю долгий вдох, и в ту секунду, когда он чувствует, что я обмякаю, он толкается вперед, наполняя меня по самую рукоятку.
Я, блядь, понятия не имею, где заканчиваюсь я и начинается он, и это, блядь, все.
Отпуская одно из моих бедер, его пальцы впиваются в мои волосы, и он тянет меня так, что мой нос касается кончика его. Его глаза удерживают мои. Они все еще темные, но, клянусь, в них также есть какое-то извращенное возбуждение.
— Ты понятия не имеешь, что ты только что сделала.
Наше дыхание смешивается, когда наши груди вздымаются.
Я чувствую, что он пытается сказать мне что-то важное этим предупреждением, но, черт возьми, его член дергается внутри меня, и единственное, о чем я могу думать, это о том, как я буду себя чувствовать, когда он будет двигаться.
Прищурившись, я смотрю на него и произношу шесть слов, которые обязательно дадут мне то, что я хочу. — Трахни меня, как будто я принадлежу тебе.
Его кончики пальцев впиваются в мягкую плоть моих бедер, и его ноздри раздуваются, прежде чем он выходит. Затем с ревом он снова врывается в меня.
— Тео, — кричу я, когда он бьет меня так глубоко, что я не могу решить, больно это или нет. — Черт. Блядь. Еще, — кричу я, когда он начинает врываться в меня, как одержимый.
Уткнувшись лицом в изгиб моей шеи, он отводит мою голову в сторону и впивается зубами в мою кожу.
Я не понимаю, что у меня потекла кровь, пока
