Глазков наотрез отказался давать какие-либо показания. То, что знал о нем Залесский, было далеко не все из преступной деятельности этого опасного рецидивиста. Распутыванием его тёмных дел я занимался не один месяц. Но это тема для другой книги, и, возможно, я когда-нибудь решусь написагь её. Мне и сотрудникам МВД, в том числе Ищенко, пришлось ещё много поработать, прежде чем следствие по делу Гладкова было закончено.
А тогда в Одессе после его ареста я вынес постановление об этапировании Глазкрва в Москву. Залесского по выздоровлении тоже взяли под стражу.
Вылетел я в Москву тридцатого декабря.
А тридцать первого…
Это был не самый весёлый день в моей жизни… Я ехал в пустой электричке в последний час уходящего года. И не мог собраться с мыслями после разговора с Надей.
.., Когда я прилетел в Москву и доложил обо всем Эдуарду Алексеевичу, он сразу отправился к прокурору республики лично рапортовать о результатах следствия. — Правда, поздравив меня с успехом. И ещё он успел с улыбкой бросить:
— Мне телефон оборвали… Вынь Чикурова да положь… — И поспешил к начальству.
Что уж тут было гадать-Надя. Моя дурацкая следовательская логика без промедления подсказала: беда…
Зная, что я звоню сам, как только моя нога ступает на московскую землю, просто так искать меня она бы не стала.
Сразу в голове возник их домашний лазарет, больная Варвара Григорьевна, медсестра, приходившая каждый день делать уколы. Как-то Надя обмолвилась, что у матери неважно с сердцем.
Набирая номер телефона Дома моделей, я на всякий случай подбирал слова утешения. Хорошо, что сначала подойдёт Агнесса Петровна. Амортизатор…
Но трубку взяла Надя.
— Игорь! — вырвалось у неё. И в голосе какой-то испуг и облегчение, что это наконец я. — Как ты мне нужен!..
— Да, Наденька, я… Я!
— Ты так был нужен… Ты мне был Очень нужен, — повторяла она…
Я пригласил её немедленно приехать и, терзаемый неведомой тревогой, терялся в догадках, пока она шла ко мне в прокуратуру.
После моего визита к ним Надя решилась наконец поговорить с Кешкой о том, что выходит за меня замуж. Чего это ей стоило, по её словам, она не могла передать. Куда тяжелее, чем объяснение с мужем.
Результатом явилось то, что её сын исчез из дому. Его искали два дня. Кешку забрали в детскую комнату милиции в аэропорту Шереметьево, обратив внимание на странное поведение подростка… В настоящее время он лежит в больнице — нервное потрясение.
Аэропорт… Подсознательно он искал своего отца-лётчика. И это было так пронзительно просто, как истина, открывшаяся мне, когда я впервые увиделся с этим необычным, не по годам задумчивым, ушедшим в себя мальчиком: кем бы я ни был, хоть самым привлекательным и интересным человеком на свете, я никогда не смогу стать для него настоящим отцом. Это поняла и Надя.
— Что же будет, Игорь? — спросила она с тихим отчаянием.
Что я мог ответить?
О встрече Нового года вместе не могло быть и речи.
Надя уже добивалась (через Агнессу Петровну, разумеется) разрешения подежурить в новогоднюю ночь у сына в больнице. А я вот ехал к Ивану Васильевичу…
Сошёл я на тихой подмосковной станции. Здесь, за городом, оттепель не чувствовалась. На платформе-снег, утоптанный и скользкий.
Дачный посёлок притих среди высоких корабельных сосен. Безмолвно раскачивались фонари на деревянных столбах. Я быстро шёл по узенькой тропинке, проложенной в снегу, вдруг испугавшись, что не найду Ивана Васильевича до двенадцати. Кругом — ни души. Не у кого спросить нужную улицу.
В руках у меня-шоколадный набор неимоверной величины и бутылка шампанского.
Все ориентиры оказались на своих местах. И, толкнув приметную калитку с номером дачи, я засомневался: стоило ли ехать сюда? Конечно же соберётся компания, совсем не подходящая мне. Высокая публика, в чинах, званиях и регалиях. Однако раздумывать было уже поздно. Тем более меня приглашали. Почему я решил ехагь именно к Ивану Васильевичу? В Скопин-стыдно: растрезвонил про невесту.
Но одному нельзя. Ни в коем случае. Чтобы не маяться в одиночестве целый год. Такая примета.
Вот и выходило — к бывшему начальству проще всего…
Я прошёл к домику. В глубине двора показалась высокая фигура.
— Ба! Не может быть! Игорь Андреевич… — подошёл Иван Васильевич с охапкой поленьев. — Отвори, голубчик, двери…
Мы зашли в сени. На хозяине-поношенная шинель до пола из дорогого сукна с тёмными полосами на плечах, где когда-то были погоны. Штаны тоже старые, из хорошей шерсти, с зелёными лампасами.
— Раздевайся, прошу. Мамуля, у вас гость!
Екатерина Павловна уже выходила из комнаты в длинном платье, отделанном кружевами.
— Мы очень рады, — сказала она и, пригнув мою голову тёплыми ручками, поцеловала в лоб. — Я говорила, Ваня, к нам обязательно кто-нибудь зайдёт. Недаром поставила на всякий случаи третий прибор…
Я не стал спрашивать, почему они одни. Они тоже не интересовались, почему я один.
— К столу, к столу, — засуетилась старушка, — скоро двенадцать.
И вот уже зазвучали позывные Москвы.
Я отогнал от себя все мысли о том, где сейчас Надя.
Я был желанный гость для этих двух людей. Знавших и не знавших меня. А быть желанным гостем — это не так уж плохо.
Примечания
1
"Ищите женщину!» (франц.)
2
Очень приподнято, восторженно (итал.)
