В 1826 году, после смерти Александра I и подавления восстания декабристов его братом, только что вступившим на трон Императором Николаем I, Пушкину разрешили вернуться из ссылки. Николай I сделал поэту неожиданное предложение. Расценивая Пушкина как самого блестящего поэта России, он пожелал стать единственным цензором его сочинений. Это была любезность, царственное признание величия и популярности Пушкина. С этого момента все произведения поэта оказывались под пристальным взором Императора, лично знакомившегося с ними и дававшего согласие на их издание. Пушкин был поставлен в неприятное и двусмысленное положение, будучи одновременно и протеже Николая I, и его пленником.
С самого начала это были невозможные взаимоотношения. Очевидно, что два столь разных человека ни при каких обстоятельствах не могли понять друг друга. Николай был чопорным педантичным служакой. Маркиз де Кюстин писал о нем: «Российский Император — военачальник, для которого каждый день — битва». И действительно, Николай I во всем соблюдал военную дисциплину и был бы счастлив видеть всех своих подданных солдатами. «В армии, — говорил он, — существует порядок и неуместно требовать ответа на все вопросы. Кто не научился подчиняться, не может командовать». Характер и даже внешность Николая были чисто немецкими. Королева Виктория, сама немецкая принцесса, писала о нем: «Он строг и суров, имеет твердые убеждения, знает свои обязанности и ничто на земле не может заставить его изменить свои взгляды». (Она добавила даже более резко: «Не думаю, что он очень умен».)
В годы тридцатилетнего правления Николая I его называли «железным царем». Он повернул назад стрелки политических часов, ужесточив цензуру и упорно пытаясь насадить твердый германский порядок в стране. Николай имел величественную осанку и отличался высоким ростом. Он всегда носил военную форму, и его движения были сдержанными и четкими. Он постоянно говорил «мы, люди военные» и «мы, инженеры» и больше всего любил военные парады и математику. С удовольствием он продумывал форму для всех — от генералов до гимназистов. Сам он придерживался спартанских привычек. Спальня Императора была аскетически строгой, пол не застлан ковром, стены украшены всего несколькими гравюрами с видами Севастополя. Здесь он спал на походной железной кровати, укрываясь шинелью; под кроватью стояла пара домашних туфель, которые он носил годами, иногда приказывая их починить. Хотя считалось, что Николай I был очень красив и склонен к легкому флирту, на самом деле он придерживался строгих моральных принципов; он был глубоко предан жене и всей своей семье. Николай любил оздоровительные прогулки пешком и соблюдал условности этикета.
Трудно было бы найти столь различных по темпераменту и характеру людей, чем этот суровый монарх и эмоциональный, вольнолюбивый поэт, страстный сердцеед и поборник свободы личности. В глазах Николая I Пушкин составлял угрозу порядку, не государственному, но общественному порядку в целом. Император присвоил поэту придворное звание, но в то же время держал его под пристальным надзором.
В Петербурге Пушкин, естественно, вернулся к прежней ветреной жизни. Он азартно играл в карты и, независимо от дохода за сочинения, большую часть заработанного проигрывал. У поэта постоянно были долги, и это сильно омрачало его жизнь. Страсть к картам в те годы и растрачиваемые суммы были поистине феноменальными. Люди могли играть неделями. Один французский граф восклицал: «Сколько золота! Сколько банкнот! Люди рисковали всем, что у них было!» Пушкин описал такую карточную лихорадку в кратких вступительных строках к своей повести «Пиковая дама»: «Однажды играли в карты у конногвардейца Нарумова. Долгая зимняя ночь прошла незаметно; сели ужинать в пятом часу утра. Те, которые остались в выигрыше, ели с большим аппетитом; прочие, в рассеянности, сидели перед пустыми своими приборами». В одну из таких долгих ночей игры в карты поэт написал мелом у себя на манжете эпиграф к «Пиковой даме». Он начинался со слов:
А в ненастные дни собирались ониЧасто;Гнули — Бог их прости!..От пятидесятиНа сто,И выигрывали,И отписывалиМелом.Так, в ненастные дни,Занимались ониДелом.
Пушкин был столь известен в темном мире азартных игр, что в Москве в полицейском списке он значился как «N 36, Пушкин, известный игрок».
Однако в салонах мыслящей публики, где люди читали Шиллера, Гете, Байрона и Пушкина, все было совсем иначе. Там его принимали как героя. Как это ни парадоксально, но, несмотря на жесткий и непреклонный характер Николая I, время его правления стало эпохой поразительного разнообразия идей и высоких достижений в области культуры. Все те, кто имел отношение к божественному таинству искусства, пользовались особым авторитетом в обществе. Поэта считали высшим созданием, проводником воли Бога, которому ведомы тайны, недоступные простым смертным. Это было очень по-русски, ибо русские любят песни, поэзию и поэтов так же страстно, как это умеют делать лишь ирландцы. И даже сейчас поэтов цитируют, любят и почитают как национальное достояние. Двадцатые-тридцатые годы девятнадцатого столетия — золотой век поэзии в России, время, когда достижения русских не только стали сравнимы с достижениями европейской поэзии, но во многих случаях и превзошли их. И Пушкин был не только величайшим поэтом своего поколения — романтическим ореолом окутана вся его жизнь.
Когда Пушкину было около тридцати, он влюбился в очередной раз, по его собственным подсчетам, — в 113-й. Это оказалось совсем непохоже на то, что случалось раньше. Он твердо решил жениться.
Пушкин впервые увидел шестнадцатилетнюю Наталью Гончарову в Москве; хороша, как мечта поэта, одетая в воздушное белое платье, с золотой диадемой в темных волосах, она была чиста, недоступна, но, увы, как оказалось, пуста. Это, видимо, ускользнуло от влюбленных глаз Пушкина. Он подпал под чары своего собственного воображения:
Ах, он любил, как в наши летаУже не любят; как однаБезумная душа поэтаЕще любить осуждена
Наталья умела танцевать, вышивать и немного говорить по-французски, и этим исчерпывалось ее образование. Семья Гончаровых проживала остатки состояния, которое досталось ей от одного из предков, получившего дворянство и владевшего полотняным заводом. Мать Натальи мечтала выгодно выдать замуж свою красавицу дочь. Ей самой, как любой романтически настроенной девушке, льстило внимание знаменитого поэта, но мать категорически возражала против такого брака. Пушкину было отказано.
Влюбленный до безумия, он попытался все забыть. Поэт отправился на Кавказ, где его брат служил в армии. Там, по его словам, в качестве полусолдата-полупутешественника он принял участие в одном из сражений с турками и мчался за противником верхом, размахивая саблей. Но, к великому огорчению поэта, турки отступили за границу, прежде чем он сумел вступить в бой. Пушкин провел на Кавказе несколько месяцев, собирая красочные кавказские песни и легенды.
В конце концов, мать Натальи смягчилась и согласилась на брак, о котором мечтал Пушкин. Но, возвратившись в Москву и добившись своей цели, поэт неожиданно впал в совершенно необъяснимую меланхолию. За сорок восемь часов до свадьбы, преследуемый тайными недобрыми предчувствиями, он отправился к цыганам и, слушая их, плакал.
Наталья и Александр обвенчались в Москве 18 февраля 1831 года. Невесте было восемнадцать, а Пушкину — почти тридцать два. Гости на свадебной церемонии стали свидетелями нескольких случайностей, воспринятых как дурные предзнаменования: крест с распятием упал из рук жениха, и его свеча погасла. И все же, несмотря на это, казалось, что новобрачные идеально подходят друг другу; величайший из поэтов женился на самой романтической красавице города.
Некоторое время все было хорошо. Молодая пара переехала в столицу. Царь назначил Пушкина на должность чиновника в министерство иностранных дел с окладом пять тысяч рублей. В этом же году Пушкин написал «Сказку о царе Салтане», одно из своих самых очаровательных поэтических произведений.
Вскоре после возвращения Пушкина в Санкт-Петербург на одном из приемов поэту представили нервного двадцатидвухлетнего молодого человека, который буквально боготворил Пушкина. У юноши были прямые темные волосы, напряженный пронизывающий взгляд и орлиный нос; он походил на какую-то странную птицу. Молодой человек приехал с Украины. Он был сыном небогатого казака — помещика из Полтавской губернии. Юношу звали Николай Гоголь. Он хотел стать писателем, но успеха на этом пути не достиг. В гимназии Гоголю говорили, что у него нет способностей к сочинительству прозы, и ему следует заниматься поэзией. Но первая же напечатанная поэма Гоголя была так безжалостно разгромлена критиками, что он, мучаясь от стыда и унижения, обегал петербургские книжные магазины, скупил все экземпляры поэмы и сжег их. Осознав тщетность своих усилий на литературном поприще, Гоголь, обладавший талантом изображения разных людей, подал прошение о зачислении его актером в труппу Императорского театра, но и там получил отказ. Ему удалось ненадолго устроиться мелким чиновником в департамент государственного хозяйства и публичных зданий. Он был очень честолюбив и добивался признания в обществе. В те дни, когда Гоголь познакомился с Пушкиным, он работал учителем и давал частные уроки.
