Арон бросил туда десяток всадниц. Стена огня из станковых орудий отсекла правый фланг врага, давая союзникам место для маневра. Когда орудия перегрелись, в дело вступила смешанная кавалерия. Тяжело бронированные всадники короля на лошадях с зашоренными глазами, тараном вклинились в брешь, открывая дорогу эльфам. Командир эльфийского отряда, орудуя подаренными клинками, вела свое войско следом, добивая опрокинутых тварей. Сделав быструю вылазку, они заложили круг, ударили в тыл передовым отрядам церкви и прорубили себе дорогу обратно. Турели, что остались на поле боя, тотчас изрешетили стрелков с длинными трубами, взорвав их ракеты, едва те покинули пусковые каналы. Нанеся тем самым дополнительный урон, турели снова уступили очередь всадникам. Так началось неминуемое отступление.
Со стороны казалось что в этот раз преимущество на стороне обороны, и новая тактика куда успешнее, но стоило сбиться с четкого ритма, и все это пойдет прахом. Это был лишь вопрос времени. Первые сутки боя, врага удалось сдержать у кромки леса и нанести ему сокрушительный урон. В этот раз, когда наступило затишье, Ольгерд приказал огонь не прекращать. Кира пометила несколько тел прежде чем х забрали братья, и теперь догадка стала истиной. Они вернулись снова. Каким-то образом церковь научилась многократно использовать мертвую плоть, и те, кого адепты собирали на поле брани, вновь возвращались в бой. Так что повозки истреблялись нещадно, ибо у живых людей такой возможности не было. Пару раз солдаты узнавали в противниках своих павших товарищей. Так же как это было в разломе. А потому, негласное правило не сдаваться живыми, снова обрело силу.
К исходу вторых суток орбитальный истребитель израсходовал весь боезапас и был вынужден вернуться на базу для перезарядки. Но прежде чем улететь, он принял на борт Киру. Хансон удивился этому, но ничего не сказал. Ольгерд заметно нервничал, и король разумно решил отдать ситуацию ему на откуп. К этой минуте войско церкви уже захватило большую часть укреплений а силы гарнизона отступили под стены своих цитаделей. Как и было условлено, эльфы и люди поделились поровну, занимая заранее условленные позиции, и поэтапно прикрывая отход друг друга. Шквал огня не прекращался ни на минуту, ружья вышедшие из строя, тут же заменялись новыми. Камень плавился, деревья пылали… цветущая зеленая долина превратилась в объятое пеплом чистилище. Последние из солдат уносили ноги уже под прикрытием турелей. Избежав тяжелых потерь благодаря слаженным действиям и четкой связи с каждым бойцом, гарнизоны накрылись силовыми куполами. Войска короля выполнили свою задачу, вытянув на себя полчища врага. Вторые сутки подходили к исходу и дело осталось за Ольгердом.
В шлемах прозвучала команда «не стрелять», и шквал огня медленно стих. Силовые поля надежно сдерживали тварей. Оказалось, что не видя врага, они постепенно успокаивались и впадали в ступор. Смотрелось это по истине жутко…. Целое поле застывших, сшитых из разных кусков человечины мертвецов, вздрагивающих от каждого звука. Ольгерд взобрался на сторожевую башню и пристально глядел в даль. Вскоре, сначала на левом фланге, потом в центре и одновременно в оставшихся двух укреплениях врага прозвучали взрывы. В небе зажглись огни. Освещая лучами прожекторов землю, транспортные корабли высаживали десант.
— Огонь! — скомандовал Ольгерд.
И тут началось! На сей раз лес не жалели. Его подожгли в первую очередь, дабы отрезать путь солдатам белой церкви.
— Кто это? — наконец спросил Хансон.
— Орден святого ХАБа, — перекрикивая залпы орудий ответил Ольгерд. — Я боялся предательства, от того и просил верить наслово.
На той стороне прогремело еще несколько взрывов и с неба посыпались заряды плазмы. Обработав по очереди каждый форпост, истребитель завис над долиной и принялся рьяно оправдывать свое название. Окруженной стеной огня с одной стороны, скалами с другой, и морем с третьей, армии церкви остался только один путь — на орудия гарнизонов. Но почему-то многорукие воины замерли на местах, опустив оружие. Они просто стояли беспомощно, позволяя себя расстреливать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Все… — выдохнул Ольгерд. — Порталы закрыты. Похоже ими все таки управляют с той стороны.
— Прекратить огонь? — спросил Ярсен.
— Нет, — покачал головой Ольгерд. — Нужно изничтожить всех. А лучше выжечь дота и перемешать с землей.
— Мы… можем это сделать? — Хансон обратился к механическому солдату, а тот перевел взгляд на Кеннета.
— Пусть Арон решает, — пожал он плечами. — А сделать то можем. Дурное дело не хитрое…
— Арон? — Обратился к нему Ольгерд.
— Отведите ваших людей как можно дальше… — бледнея проговорил кузнец. — Пусть даже не смотрят в эту сторону.
— Хорошо, друг мой, ты сделал не легкий выбор. Дай мне десять минут…
Глава 44. Свет с небес
Арон отвел Кеннета в сторонку, и очень тихо спросил:
— Почему решать должен я?
— Прости, парень, но я давно отошел от дел.
— А матушка?
— Сольвейг не готова принимать такие решения. Она лучше встанет между тобой и отцом, когда придет время. Жизнь отведенная для решений у меня кончилась, дружок. Сейчас я уже не в праве.
— Ты снова завел эту песню… — вздохнул кузнец. — Еще не надоело?
— Нет, знаешь ли. Я вполне доволен тем что имею. Ты первенец, тебе и карты в руки. Пока отец грезит, этот груз на тебе, Арон. «Эсхил» прислушивается к твоей матушке, но здесь она решать не в праве. Сейчас он выполнит только твой приказ. Так уж заложено.
— Когда заложено? — нахмурился кузнец.
— Изначально, — ответил Кеннет. — Видишь ли, я продумал все риски. Для «Эсхила» всегда будет важен прямой наследник. Сейчас это ты, Арон, сын Арона. Не бойся, барьеры выдержат, друзья твои не пострадают.
— Но… я не знаю как, — признался Арон. — Не хотел знать…
— Тяжелые времена — тяжелые решения. Так уж сложилось, что у “Эсхила” есть много решений для этой проблемы. И одно из них прямо сейчас болтается у нас над головой. Чтобы прорезать тьму всегда нужен свет… — пространно ответил Кеннет. — Пусть это будет солнечный ветер. «Эсхил» поймет тебя правильно.
Вздохнув, Арон окинул его долгим внимательным взглядом, но тот лишь качнул головой, снимая с себя всякую ответственность за происходящее.
— Ну что? — встревоженно спросил Хансон. — Какие то сложности?
— Никаких, сэр… не считая морали. Прикажите войскам укрыться и закрыть глаза. Не надо бы им это видеть.
Хансон тотчас передал приказ и гарнизон пришел в движение. Через пару минут на открытой местности уже никого не было.
— Эсхил… — Арон с трудом унял волнение. — Мне нужен солнечный ветер.
Один из механических солдат вышел из строя и встал напротив него, блеснув линзами искусственных глаз.
— Ты в этом уверен, Арон, сын Арона? — с какой-то странной надеждой спросил он. — Подтверди свой запрос.
— Запрос подтверждаю. Мне нужен солнечный ветер… что бы это ни значило.
— Запрашиваю разрешение на боевое применение, — официальным тоном произнес солдат «Эсхила».
— Боевое применение разрешаю, — по военному четко ответил Арон.
— Принято! — звонко ответил солдат. — Система готова, цели захвачены. До запуска три… две… одна…
— Всем отвернуться и сесть на землю! — выкрикнул Кеннет по общей связи.
Арон поднял глаза. Небо над их головами словно сгустилось. Нима вцепилась в его руку, пред чувствуя надвигающийся ужас. Серые облака всколыхнулись волной и озарились неярким светом. В темнеющем закатном небе разверзлась зияющая брешь и в небесной выси зажглась яркая, лучезарная звезда. Арон резко отвернулся, закрывая собой Ниму…
Много лет назад, когда “Эсхил” падал на эту планету, он выбросил на орбиту несколько спутников. Один из них он переместил сюда по приказу своего хозяина на тот случай, если гарнизоны падут. “Эсхил”, не смотря на свою мудрость и лояльность к живым существам, был создан прежде всего для войны, как и его искусственный интеллект. Он всегда ждал возможности применить свою силу, и час этот, наконец, настал. Мощь одного солнца, накопленная за десятилетия простоя, вложилась в яркую вспышку, что длилась меньше мгновения человеческого ока. Пробив скромную брешь в озоновом слое, рассеянный луч испарил облака и за сотую доли секунды раскалил поверхность земли и все, что на ней находилось до нескольких тысяч градусов. Арон ждал чего-то неимоверно ужасного… какого-то катаклизма, превосходящего плоды самого болезненного воображения. Но кроме громкого щелчка в наушниках он ничего не услышал.
