на прозрачное сетчатое черное платье, под которым топ и короткая юбка. Портупея плотно облегает верхнюю часть ее тела поверх нескольких слоев ткани, перекидываясь через плечи и пересекая торс крест-накрест, подчеркивая контуры груди. — Представь, если бы нижнего слоя не было, а только эта сетка.
Мое сердце грохотом отдается в ушах.
— Комплименты посыпались бы градом, — продолжает она. — Просто одно длинное «а-а-а-а». Хотя, в этом есть ирландский шарм.
— Герцогиня, — рычу я, и она улыбается мне так, словно проникла прямо в мой мозг, освещая каждый потаенный уголок, даже тот, где я скрываю свою потребность в ней. Особенно этот уголок. Не важно, сколько стен я нагромождаю, она находит мое дикое желание и подпитывает его.
Я сглатываю и изо всех сил пытаюсь сложить кирпичи своих рушащихся стен на место.
— Ты выглядишь отлично. Просто отлично.
Ларк ухмыляется.
— Отлично.
— Да.
— Круто. Спасибо. Ты тоже классно выглядишь. Просто классно.
Я фыркаю.
Ларк сдерживает улыбку.
— Вообще, я ожидала услышать «ты сногсшибательная» или «красивая». Или, боже упаси, йибать какая сексуальная.
Боже мой. Ларк — соответствует этим эпитетам, и даже больше. Она — все. Она сильная, уникальная, удивительная и такая чертовски великолепная, что мое сердце сжимается в тисках, когда я просто смотрю на нее. На ум не приходит ни одно слово, которое могло бы передать то, чем Ларк стала для меня. И когда я пытаюсь открыть рот, чтобы произнести хоть одно слово, они застревают. Поэтому единственное, что я могу сделать, — это сказать ей правду. Ну, может быть, совсем немного.
Я подхожу ближе к ней, ее рука покоится на огромной голове Бентли, она гладит его за ухом. Когда я останавливаюсь рядом, то не дотрагиваюсь до нее, несмотря на то, как сильно мне хочется ощутить мягкость ее кожи кончиками пальцев.
— Ты всегда сногсшибательная, Ларк. Всегда красивая. Всегда йибать какая сексуальная, — мой хрипловатый голос вызывает мимолетный румянец на ее щеках. — Но не хочу, чтобы ты подумала, будто я делаю комплименты, чтобы добиться прощения. Я знаю, что это все не исправит.
Улыбка Ларк увядает.
— А что, по-твоему, исправит?
— Время.
— Сколько времени?
— Это зависит не от меня, — прежде чем я по-настоящему осознаю, что делаю, моя рука вынимается из кармана. Ларк не отрывает от меня взгляда, когда я касаюсь костяшками пальцев ее обнаженной руки, медленно провожу от плеча, мимо локтя, до самого края ладони, где она крепко сжимает коробку. — Тебе решать. Но я не хочу, чтобы ты думала, будто я подталкиваю тебя к этому из-за своих чувств.
Ларк сглатывает, видно, как ее пульс бьется на шее.
— И как ты себя чувствуешь?
— Ты не догадываешься? — я отпускаю ее руку. Она качает головой. — Наверное, не так, как ты. Давай просто оставим все как есть.
— Ты уверен в этом? — Ларк долго смотрит мне в глаза, потом опускает взгляд на коробку в своей руке. Когда она протягивает ее в мою сторону, по выражению ее лица я почти ничего не могу понять. Ее голос звучит тихо и немного запыхавшимся, когда она говорит: — Это тебе. Но не открывай, пока я не выйду на сцену и не подам тебе сигнал.
— Какой сигнал?
Ларк закатывает глаза и улыбается.
— Сигнал летучей мыши.
— Господи Иисусе.
— Но это будет сигнал недоделанной мыши.
— Знаешь, ты такая же заноза в заднице, как и Фионн.
— О, прекрати. Ты любишь, когда он тебя дразнит.
Я прикусываю язык и ощущаю вкус крови.
Когда Ларк гремит коробкой, я, наконец, забираю ее. К блестящей черной ленте, скрепляющей крышку, прикреплена бумажка. В тот момент, когда мои пальцы начинают вытаскивать открытку, она кладет свою руку поверх моей, останавливая, как я и хотел.
— Я сказала «нет». Только после выступления, — она кажется раздраженной, но я замечаю, что ей требуется больше времени, чем необходимо, чтобы убрать свою руку от моей.
— Хорошо, обещаю, — говорю я, засовывая коробочку в карман куртки и поднимая руки в знак капитуляции. — Все, что пожелает моя герцогиня.
Ларк отворачивается, чтобы взять свое пальто, сумку, гитару и виолончель, но я подхватываю инструменты прежде, чем она успевает закинуть чехлы на плечи.
А потом мы уходим, оставляя Бентли на диване, где он сидит лицом к двери, охраняя это пространство, которое с каждым днем становится все более похожим на наше.
Когда мы подъезжаем к месту проведения, у дверей уже выстроилась очередь, несмотря на отвратительную погоду. Люди в очереди кутаются в пальто и подпрыгивают, чтобы согреться. Чувство гордости переполняет мою грудь, когда я украдкой бросаю взгляд на Ларк. Она смотрит на толпу без признаков беспокойства или боязни сцены.
— Может, я высажу тебя, пока буду искать место для парковки? — спрашиваю я, замедляя ход «Чарджера», и зарабатываю несколько одобрительных взглядов, пока мы катим по улице.
— Нет, тебя могут не пустить внутрь. Я проведу тебя через задний вход.
Мой разум мгновенно освобождается от рациональных мыслей и наполняется яркими образами.
— Через задний…
— Да, — говорит Ларк, бросая на меня смущенный взгляд, а я не отрываюсь от дороги. — Через черный вход.
Я сглатываю.
— Ну ты понял…? Задний вход…?
Я киваю и ерзаю на своем сиденье.
— Ты в порядке? У тебя какая-то травма насчет задних входов? — она тянет ко мне руку, и я слегка отодвигаюсь. Если она дотронется до меня, я, блять, точно воспламенюсь. — Они возбуждают тебя или что-то в этом роде?
— Нет. Господи, — шиплю я. И щурюсь. Почему, черт возьми, я щурюсь? Я прекрасно вижу дорогу. Качаю головой, пытаясь прийти в себя. Моей ясности хватает лишь на то, чтобы проскочить к парковочному месту сразу после того, как отъезжает другая машина.
— Ты мог бы припарковаться сзади, — говорит Ларк тихим и невинным голосом, когда я глушу двигатель и погружаю нас в абсолютную тишину.
Провожу рукой по лицу, но это не помогает мне стереть румянец. Ларк открывает дверь со скрипом. Я не доверяю своим словам, поэтому, в ответ лишь качаю головой.
Долгий, громкий, драматичный вздох слетает с губ Ларк.
— Лаклан Кейн у нас по задницам. Надо запомнить.
Ларк хихикает, и от ее невинности не остается и следа. Она закрывает за собой дверь, уходя.
Черт побери.
Я ударяюсь лбом о холодный руль. Хочу раствориться на полу, выползи на дорогу или, еще лучше, улететь в какое-нибудь другое измерение. Но у Ларк, конечно, другие планы, и она распахивает дверцу со стороны водителя.
— Пошли, Бэтмен. Задняя дверь ждет, — объявляет она и убегает, чтобы подождать на тротуаре.
Когда беру инструменты и перекидываю ремешки на чехлах через
