На одном из германских заводов, а именно «Лоренц», «полковник» Шокин встретился с «майором» Борисом Чертоком, который интересовался по поручению наркомата авиации приборами, а также и радиолокаторами. В подвале этого радиолокационного завода оказались бочки с заспиртованными фруктами — заготовками к ликеру. Первые советские солдаты, захватившие подвал, поступили, как и везде, весьма круто — полоснули автоматной очередью по бочкам. Когда оттуда полилась услаждающую душу жидкость, в ход пошли фляжки, шапки и чуть ли не сапоги. Майор Черток с командой также отведали вражеского напитка.
Вот как вспоминает посещение завода Борис Черток:
«…После длительного общения с немецкими радиоспециалистами мы, покидая радиолокационный «пьяный» радиозавод «Лоренца», зашли доложить полковнику, который дал нам разрешение на осмотр и общение с немцами. Формальное представление перешло в длительный разговор и обмен впечатлениями. Полковник оказался «профсоюзным», как и мы.
Это был уполномоченный Совета по радиолокации при ГКО Александр Иванович Шокин. Тогда я не мог предвидеть, что встретился с будущим заместителем министра радиоэлектронной промышленности, а затем министром электронной промышленности. В такой ипостаси мне не раз еще пришлось с ним встречаться почти до его кончины в 1986 году.
Тогда в Берлине он с горечью говорил, что наша радиотехническая и электронная промышленность, не смотря на серьезные научные достижения, по сравнению с тем, что мы видим здесь, безусловно, является слаборазвитой…»
Вот так начиналось бурное развитие радиолокации в СССР — «полковник» Шокин привез из Германии не только документацию, уникальные приборы и готовые станции, но и, конечно, по традиции специалистов, которые впоследствии жили и трудились на благо социализма в подмосковном Фрязино, где для них был выстроен коттеджный поселок. И со временем стали появляться очень похожие на западные образцы изделия ламповой радиолокационной техники — магнетроны, клистроны, а также электронно-лучевые трубки с громадными экранами.
Специалистов же по электронике из США захватывать не пришлось — они сами, почти добровольно прибыли в СССР, предварительно отправив сюда с десяток тысяч нужных документов по бортовой вычислительной технике.
Но об этом чуть позже.
Осиное гнездо
Как уже говорилось, Главнокомандующий Сталин был патологическим трусом. За все время войны он ни разу не выехал на фронт, отказался ехать в тыл, в подготовленную для него резиденцию у Нижнего Новгорода — боялся, что кавалькаду сопровождения разбомбят немцы. Без кавалькады он ехать тоже боялся.
Все время сидеть в метро или в подземном кремлевском бункере Джугашвили также боялся — это было неприлично, и мог пошатнуться его авторитет. А потерять авторитет или не дай бог! власть Чижиков еще пуще боялся.
Первые годы войны он трясся от страха, когда немцы бомбили Москву, хотя советская пропаганда и уверяла, что ни одна бомба не упала на город. Бомбы попадали даже в центр — один авиафугас обрушил часть здания «Известий». Столица была утыкана аэростатами, слухачами с допотопными звукоулавливателями, кругом нее базировались эскадрильи истребителей. Потом появились американские радиолокаторы, но все равно было страшно, даже когда фронт стал отодвигаться от Москвы.
Но самое жуткое было впереди, когда в США появилась атомная бомба, а затем и стратегические бомбардировщики, которые с авиабаз Европы могли доставить ядерные фугасы прямо в «белокаменную». Стало ясно — и это подтвердил взрыв первой советской атомной бомбы — что в метро или кремлевском бункере теперь не высидишь!
Генералиссимус снова впал в тихую истерику, которая случилась с ним в начале войны. После бессонных ночей и беспробудного пьянства он вызвал кого следует и приказал соорудить вокруг Москвы непроницаемую для самолетов оборону. Чтобы ни один не прорвался! Иначе…
К тому времени в Москве там, где раздваивается Ленинградский проспект на Волоколамское и Ленинградское шоссе, силами заключенных был выстроен комплекс зданий — целый квартал, в котором разместился КБ-1. Как и у любого секретного учреждения у него было много названий, в те годы, когда там трудился автор, существовало открытое название «ЦКБ «Алмаз»», которое, впрочем, сохранилось и до нынешних дней. Но существовало оно как бы виртуально — нигде ни одной вывески.
Внутри, между корпусов притаился памятник академику Александру Расплетину, о котором в энциклопедии советских времен глухо сказано, что он занимался радиотехникой. К чему эта дурацкая секретность непонятно, ибо на Западе прекрасно знали — чем и кто занимается в этом комплексе. В одном из журналов США давно уже красовались фотографии зданий, снятых с высоты птичьего полета, и с подписью: «Осиное гнездо советских радиолокаторщиков и ракетчиков».
В это «осиное гнездо в начале 50-х пришел молодой доктор наук Андрей Колосов. Радиолокация для него не была новостью — еще 1944 году его, как специалиста, командировали в Ригу, где наступавшие советские войска захватили две немецкие станции дальнего обнаружения «Фрея» — дальностью на сотни километров — и станции орудийной наводки зениток «Зюрцбург».
КБ-1 стал головным предприятием по разработке системы ПВО Москвы. Предполагалось построить два кольца — одно на расстоянии около 100 км от Москвы, другое — на расстоянии 50 км. Оба кольца оснащались более, чем шестидесятью ракетными зенитными комплексами. РЛС этой системы засекали приближающиеся самолеты противника, а затем сопровождали их и управляли огнем зенитных ракет.
Генеральным конструктором этого проекта и был Александр Расплетин. Одним из ведущих разработчиков стал Андрей Колосов. Его тогда очень удивил кадровый состав КБ-1 — военнослужащие, закончившие Академию связи, зачислялись туда целым курсом. Во главе отделов стояли начальники — полковники из КГБ, трудились там и бывшие заключенные, такие, например, как будущий академик Александр Минц, и «действующие» заключенные, которых под конвоем привозили сюда из тюрьмы.
Особую группу составляли три десятка специалистов, захваченных в Германии, во главе с Эйценбергером. Непонятно, правда, по какому принципу их отбирал Шокин — там были одни физики и математики, ни одного специалиста по радиолокации. Правда, помогли американцы, выпустившие многотомную энциклопедию по радиолокации — немцы, да и наши тоже, выучились по ней всей премудрости.
Судя по почерку, идейным вдохновителем этой затеи был Лаврентий Павлович. Так оно и случилось — к тому времени расформировали Спецкомитет по радиолокации, и его специалистов Берия пристроил во вновь созданное ТГУ (третье главное управление) по аналогии с ПГУ.
Своя рубашка
Уже в 1953 году, когда все зомбированное населения СССР оплакивало кончину жестокого и трусливого тирана, на полигоне в Кап`яре испытывали заказанный им комплекс под названием С-25. По наводке РЛС зенитные ракеты Семена Лавочкина легко сбивали на больших высотах американские бомбардировщики В-29. Правда, на самом деле уничтожались туполевские ТУ-4, но они практически не отличались от В-29, с которых и были тщательно скопированы.
Вскоре комплекс С-25 разместили рядом с двумя подмосковными кольцевыми дорогами — «бетонками», по которым простым смертным ездить не дозволялось. Впрочем, со временем разрешили, но только машинам с советскими номерами, для чего на всех пересечениях «бетонок» с лучевыми шоссе выставили посты ГАИ.
Даже с высоты сегодняшнего дня многие считают систему ПВО вокруг Москвы уникальным достижением, которое тогда опередило и время и потенциального противника. В США подобные разработки начались гораздо позже и результат по эффективности стал не столь значителен.
Впрочем, ряд специалистов полагает, что все это не совсем так многое нужно отнести к пропагандистской шумихе. Во всяком случае во времена одного болтливого генсека состоялся незапланированный эксперимент, который вызвал сомнения у населения в «надежности» «непроницаемой» ПВО — в Москву через границу СССР и через все «кольца» пролетел на самолете немецкий хулиган Руст и нагло сел в центре столицы — на Красной площади…
Ракеты для первых С-25 могли уничтожить вражеский самолет не далее 25 км от места своего старта. В последующих разработках (С-75, С-125) дальность и потолок ракет возрастал, пока не появились сверхсекретные знаменитые во всем мире С-300, которым по плечу поразить самолет на расстоянии в 150 км. А скоро на вооружении появятся новейшие С-400!
Система ПВО вокруг Москвы была не только уникальной, но единственной в СССР и вообще в мире. Конечно, Джугашвили думал и о своем народе. Народ ему был нужен — требовалось много людей для заполнения концлагерей, для рабского труда в колхозных резервациях, на стройках и заводах и, естественно, для армии. Но денег на создание ПВО для всей страны явно не хватало. Даже для ядерного центра и городов с мощной оборонной промышленностью. Предстояло сделать выбор и, разумеется, своя рубашка оказалась ближе к своему телу…
