Было около пяти часов, и в лавке царил полумрак. Молодая девушка сидела за прилавком на том месте, которое обычно занимала Сабина. Эта девушка, принаряженная, хорошенькая, была белокурая Нисетта, сестра Жильбера. Возле нее очень близко сидел молодой человек, лет двадцати пяти, с приятным и открытым лицом; это был Ролан, сын Доже.
Нисетта вышивала или по крайней мере держала в левой руке рукоделие, а в правой – иголку с ниткой, но, вместо того чтобы вышивать, водила иголкой по прилавку. Ролан, наклонившись к Нисетте, что-то тихо говорил ей с чрезвычайным воодушевлением.
Увидев Жильбера, Нисетта слегка вскрикнула, а Ролан отодвинулся. Жильбер запер дверь и улыбнулся, взглянув на обоих.
– А вы не обсуждаете важное известие? – спросил он.
– Какое, брат? – спросила Нисетта.
– Арест Рыцаря.
– Я это знала.
– И это тебя не занимает?
Нисетта покачала головой.
– Я не хочу об этом даже думать, – проговорила она.
– Почему?
Нисетта отошла от прилавка и, прижавшись к груди брата, подставила ему свой лоб.
– Потому что Сабина еще не выздоровела, – сказала
она.
Жильбер сделал нетерпеливое движение:
– Ты по-прежнему думаешь, что Сабину ранил Рыцарь?
– Да.
– Но ведь я так не думаю!
– Это не моя вина, Жильбер, это сильнее меня. Вы мне говорите, что Рыцарь Курятника не участвовал в этом преступлении, а меня уверяет в обратном какое-то внутреннее чувство.
– Полно, дитя! – сказал Жильбер, переменив тон. – Не будем об этом.
Он пожал руку, которую протягивал ему Ролан с выражением искренности. Держа Нисетту правой рукой, а руку Ролана левой, Жильбер легонько отдалил их от себя и, поставив рядом, обвел обоих пристальным взглядом. Они в лавке были одни.
– Вы сидели очень близко друг к другу, когда я вошел, – сказал он тоном слегка строгим.
– О, брат! – воскликнула Нисетта, покраснев.
– Жильбер… – сказал Ролан.
– Не сердитесь, – возразил Жильбер самым кротким и самым дружелюбным тоном. – Выслушайте меня, милые друзья, и отвечайте мне так же, как я с вами буду говорить, со всей откровенностью.
Вместо ответа Ролан крепко пожал руку оружейника; Нисетта прижалась к правой руке Жильбера, ухватившись обеими руками за его плечо.
– О, как ты мил, когда говоришь таким образом, – сказала она. – И какой у тебя кроткий голос, тебя приятно слушать, брат.
Эта маленькая сцена, происходившая в пустой лавке на оживленной улице, была трогательна по своей простоте. Чув-
ствовалось, что три человека, находившиеся тут, были искренне привязаны друг к другу.
– Ролан, – продолжил Жильбер после минутного молчания, – ты все еще любишь Нисетту?
– Люблю ли я Нисетту?! – вскричал Ролан взволнованным голосом. – Я ее обожаю, Жильбер, я отдам за нее свою жизнь, свою кровь – все!.. Пусть Нисетта поскорее станет моей женой, ускорь время заключения нашего союза – и я буду обязан тебе всем моим счастьем! – Выпустив руку Жильбера, положив свою руку на сердце, Ролан прибавил: – Нисетта будет счастлива, я клянусь тебе!
– Я этому верю, – отвечал Жильбер. – Ты любишь Ролана? – обратился он к Нисетте.
Она закрыла лицо руками и прижалась к груди брата.
– О да! – прошептала она.
Жильбер поднял глаза к небу, как бы благодаря Бога.
– Ну, друзья мои! – продолжал он. – Любите друг друга честно, и скоро Господь благословит ваш союз.
– Но когда? – спросили в один голос Ролан и Нисетта.
– Скоро.
– Почему бы не назначить время сейчас, когда выздоровление Сабины несомненно? – спросила Нисетта.
– Потому что надо ждать.
– Чего?
– Именем твоей матери, Нисетта, не расспрашивай меня: это не моя воля, а ее. Ты выйдешь замуж на следующий день после того, как я отведу тебя на ее могилу.
– О, с каким нетерпением я жду этого благочестивого утешения! – воскликнула Нисетта. – Моя бедная матушка!
– Друзья мои, – продолжал Жильбер, переменив тон, – имейте такое же доверие ко мне, какое я имею к вам. У меня только одно желание, столь же сильное, как и ваше: чтобы поскорее свершились оба наших брака. А теперь, Нисетта, моя хорошенькая сестрица, садись на свое место у прилавка, а ты, Ролан, проводи меня к Сабине.
Нисетта приподнялась на цыпочки, поцеловала брата и села у прилавка, Ролан и Жильбер пошли к лестнице, которая
вела на второй этаж. На площадке в ту минуту, когда Ролан хотел взяться за ручку двери комнаты Сабины, Жильбер удержал его.
– Ролан, – произнес он шепотом, – вот уже скоро месяц, как Нисетта проводит в этом доме, возле Сабины, день и ночь. Ты бываешь часто у своего отца; Нисетта тебя любит; вы знаете, что вы скоро будете вместе. Поклянись, что я могу доверять тебе.
Ролан поднял руку, не колеблясь.
– Перед Богом, который меня слышит, – проговорил он твердым голосом, – клянусь тебе моей честью, моим вечным спасением, что, до тех пор пока Нисетта не станет моей женой перед алтарем Господа, она будет для меня такой же сестрой, как и Сабина!
– Я даю тебе такую же клятву за Сабину, – сказал Жильбер тоном, полным благородства. – А теперь, Ролан, вернись к Нисетте, а я пойду к Сабине.
Они крепко пожали друг другу руки, потом Ролан спустился с лестницы. Жильбер остался один на площадке. Его лицо светилось улыбкой.
– О! – сказал он сам себе. – Как я счастлив в этом доме!.. – Потом уже другим тоном прибавил: – Однако я должен узнать, кто ранил Сабину, и должен за нее отомстить. А счастье и спокойствие придут позднее.
Он повернул ручку двери и тихо вошел.
ХХI Обет
Сабина лежала на белой постели, окруженной кисейными занавесками; правая рука грациозно поддерживала голову, левая была лениво вытянута. Свет падал на ее лицо, белокурые пышные волосы рассыпались по подушке, и во время болезни она оставалась очень мила.
Уже две недели она была вне опасности. Искусство доктора Кенэ и крепкий организм девушки, не имевшей недостатка в нежных заботах, успешно боролись с болезнью.
Быстро выздоравливая, Сабина чувствовала, как возвращались к ней силы, и черты лица, искаженные страданием и болезнью, опять приобретали все великолепие ее чудной красоты, а бледные щеки принимали розовый оттенок.
Сабина дремала уже час. Жюстина, сидевшая возле нее, видя ее спокойно спящей, ушла, так что Сабина была одна в ту минуту, когда Жильбер вошел в ее комнату. Он подошел тихо, без шума. Дыхание девушки было ровным и спокойным.
Жильбер остановился перед кроватью и залюбовался ею. На губах у девушки блуждала улыбка, очевидно, что сны ей виделись легкие и приятные. Жильбер подавил вздох. Сабина раскрыла глаза. Их взгляды встретились, и оба почувствовали сильное волнение. Сабина покраснела, Жильбер упал на колени перед кроватью, взял руки Сабины в свои.
