То, что называлось Меловым проходом, на самом деле было тремя отдельными широкими тропами, разделенными невысокими, но крутыми холмами, возвышавшимися среди заболоченной низины, золотисто-бурой от прошлогоднего камыша. Дальше, влево и вправо, тянулась череда меловых холмов, похожая на обращенный в сторону моря серп. Весна выдалась сухой и теплой, да и зима была малоснежной, земля хорошо просохла, и расстояние между болотцами было куда шире, чем хотелось бы Александру.
Защищать придется довольно-таки большое пространство, рассчитывая лишь на свои руки и мечи. Впрочем, на их стороне неожиданность. Противник, несомненно, пойдет по среднему, самому широкому проходу, и его передовые части можно смять неожиданной кавалерийской атакой. Разумеется, потом придется спешиться и перебросить часть людей налево и направо, но удивить и смутить врага в начале боя – значит сделать шаг к победе. Александр Эстре ни разу не был в настоящем бою, но он немало читал про битвы прошлого, а после совещания в палатке Филиппа в нем словно бы что-то проснулось. Он мучительно перебирал варианты, пока не натыкался на единственный. Откуда приходило знание, что нужно поступать именно так, было непонятно даже ему, но Сандер ЗНАЛ, что прав. Наверное, эта неизвестно откуда взявшаяся уверенность в своей правоте и заставила того же Шаду беспрекословно согласиться с предложенным юношей планом. Граф кивнул большой головой и поехал к своим, а Сандер вернулся к «волчатам». Они казались притихшими, даже Луи Трюэль. Александр Тагэре окинул взглядом дорогие доспехи, султаны из разноцветных перьев, гербы лучших домов Арции и одинаковые темно-синие туники с серебряным волчонком... Дети и младшие братья тех, кто стоял на Бетокском поле, и он перед ними с предназначавшимся отцу мечом у пояса. Александр понимал, что должен что-то сказать, но что?
Он поймал темно-синий взгляд Сезара, заметил напряженную улыбку на лице Поля и сведенные брови Никола. Да, нужно что-то сказать, но имеет ли он на это право? Имеет! И по крови, и по тому, что они пришли сюда за ним и смотрят на него в явном ожидании. Сандер тряхнул темными волосами, отгоняя последние сомнения, и поднял руку.
– Друзья, – он улыбнулся, – странно, что я так называю вас только сейчас. К несчастью, лучшие слова лгуны и болтуны так затаскали, что произнести их, не стесняясь, можно только спьяну или перед боем... Не знаю, все ли мы будем вечером живы, и хочу, чтобы вы знали, как мне нужна ваша дружба и как я вам за нее благодарен.
А теперь о деле. Нужно выстоять до подхода Филиппа. Будет трудно, но мы знали, на что шли. Мы попробуем их удивить и вызвать к себе уважение, а потом придется тупо встать и драться до заката. Вот и все... Если кого когда-то обидел, простите, не хотел, – Сандер неожиданно сам для себя улыбнулся и, взяв из рук оруженосца украшенный белыми перьями шлем, надел его на голову. Время для разговоров истекло, передовые Рауля выходили то ли к маленькой скале, то ли к большому валуну с вмятиной посредине.
Войско шло походным строем. Впереди пехота, затем рыцари и конные воины, по случаю жаркого дня не надевшие доспехов, за ними повозки с оружием, и снова пехота. Впереди на расстоянии двух полетов стрелы ехало несколько конников, скорее для порядка, чем из предосторожности. Они миновали лощинку, в которой затаились «волчата», даже не повернув головы, хотя со стороны дороги эта предусмотрительно закрытая нарезанными ветками щель и впрямь была почти незаметна. Ладно, старик Шада о них «позаботится».
Юный полководец поставил своих людей «клином». Сам впереди, сзади Сезар и Этьен, за ними братцы Трюэли. В четвертом ряду Крэсси, Никола, Поль и Одуэн, а сзади дарнийцы. Сам он мог видеть лишь узкий проход и камень на тропе, но забравшийся на каменистый выступ на вершине холма воин знал, когда подать сигнал, и взмахнул намотанным на руку плащом. Сандер молча тронул коня. Он не оглядывался, зная, что его движения повторили четыре сотни человек. Все было проделано вовремя. Когда они вышли к тропе, до лумэновцев оставалось расстояние достаточное, чтобы разогнать коней, но не для того, чтобы противник понял, что происходит, и тем более успел перестроиться в боевой порядок и надеть доспехи.
«Волчата» ворвались в ряды воинов в алых туниках с оленьей головой (знак Стэнье!), как волки в овчарню, круша налево и направо. Кто-то бросал алебарды и копья и пытался бежать, кто-то валился на колени, крича о пощаде, кто-то пытался обороняться, но мечущиеся лумэновцы мешали друг другу. Похоже, «оленей» никоим образом нельзя было отнести к толковым воинам. Если б у Сандера было время, он бы подивился, зачем Рауль потащил с собой таких неумех, но юноше было не до того. Он изо всей силы работал копьем, умудряясь при этом смотреть вдаль, так как не сомневался: конница ре Фло скоро явится на выручку угодившей в засаду пехоте. Так и оказалось. Всадники Рауля славились своей выучкой. Да, их застали врасплох, но воины быстро, не теряя головы, разобрали с телег оружие и доспехи, и вскоре первые сотни, обтекая незадачливых «олешков», бросились на неизвестно откуда взявшегося врага. За спинами многих сидели лучники, засвистели стрелы.
Александру не повезло. Его конь, раненый в глаз, взвился на дыбы, а затем ткнулся мордой в землю. Дело было бы вовсе плохо, но Сандер успел высвободить ноги из стремян и ухватиться рукой в латной рукавице за острие вражеского копья, которое должно было его убить, а послужило опорой. Почувствовав, что он твердо стоит на ногах, Тагэре начал крушить врагов налево и направо. Сражаться с пехотинцами Стэнье было нетрудно, куда хуже были приближающиеся всадники с медведями на туниках, которых явно привлекала его персона. Вообще-то Сандер знал, как отражать натиск конников, даже без специального копья или алебарды. Это было трудно, но возможно.
2885 год от В.И.
21-й день месяца Агнца.
Меловой проход
Это было безумием, но, собственно говоря, для Тагэре это было единственной возможностью спастись, и они ею воспользовались. Дени Гретье сразу же понял, кто встал у них на пути, понял еще до того, как увидел сигны с волчатами. Сандер! Вряд ли рядом с Филиппом оказался кто-то еще, способный закрыть короля собой. Капитан боялся чего-то подобного с самого начала. Ветеран был душой и телом предан Раулю, но Сандера любил, а мальчишка, мальчишка был предан коронованному ослу и готов ради него на все. И вот, пожалуйста... Нет, Дени Гретье не растерялся, он сразу же приказал своим людям вооружиться, развернул их по обе стороны топтавшейся на месте пехоты и бросил вперед, спасать людей графа Стэнье, который никогда не был его другом. Более того, Стэнье был из тех, кто по уши замаран эльтской резней, а в Бетокской схватке не участвовал по причине вошедшей в поговорку изворотливости. Да и графом нынешнего Селестина можно было назвать лишь с большой натяжкой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
