Разглядывая зал поверх голов стражников из пещеры своего капюшона, Мышелов заметил человека, который, как он догадался, был воителем Хасьярла – боги, ну и громадиной же он бал, ростом с Фафхрда! И к тому же сведущ в психологии, если эта красная шелковая маска-мешок была его собственным изобретением. Мышелов не был в восторге от идеи сразиться с таким типом, но, если все будет хорошо, то до этого не дойдет.
Потом сквозь, ряды охваченных благоговейным ужасом стражников, разметая их в стороны ударами короткой плетки, прорвалась горбатая фигура в темно-алых одеждах – Хасьярл. Наконец! И впереди своих войск, как того и требовал замысел.
Уродство и бешенство Хасьярла превзошли все ожидания Мышелова. Властитель Верхних Уровней выпрямился, стоя лицом к носилкам, на протяжении тревожного мгновения только дергаясь, заикаясь и брызгаясь слюной, как самый настоящий идиот. Потом внезапно к нему вернулась речь, и он залаял как нельзя более внушительно и, без сомнения, громче, чем любой из его огромных псов:
– По праву смерти – уже свершившейся или долженствующей свершиться: свершившейся с моим отцом, который был поражен звездами и сгорел дотла; долженствующей свершиться с моим нечестивым братом, который был поражен моим волшебством и который не осмеливается говорить сам за себя, а потому вынужден платить шарлатанам – я, Хасьярл, объявляю себя единственным владыкой Квармалла…. И всего сущего в его стенах…. демонов или людей!
Потом Хасьярл начал поворачиваться, скорее всего для того, чтобы приказать нескольким охранникам выступить вперед и схватить Гваэя и его свиту, а может быть, для того, чтобы сделать знак своим волшебникам уничтожить противников магическим способом; но в этот момент Мышелов громко хлопнул в ладоши. По его сигналу Ививис, шагнувшая между ним и носилками, отбросила назад капюшон, распахнула мантию и уронила их за спину в одном плавном движении – и открывшееся зрелище заставило всех замереть в ошеломлении, как и рассчитывал Мышелов.
На Ививис была надета прозрачная туника из черного шелка – не более чем черное опаловое сияние вокруг бледной кожи и по-юному гибкой фигуры – но лицо ее было скрыто белой маской, изображающей лицо ведьмы; женское лицо, однако с открытыми в ухмылке клыками и свирепым пристальным взглядом глаз с красными белками и белой радужкой (Мышелов быстро перекрасил эти глаза, следуя указаниям Гваэя, говорящего из своей серебряной статуи). Длинные зеленые с проседью волосы спадали с маски на спину Ививис, а несколько тонких прядей лежало у нее на плечах. В правой руке она, словно выполняя ритуал, держала вертикально перед собой большой садовый нож.
Мышелов указал прямо на Хасьярла – к которому уже были прикованы глаза маски – и скомандовал своим самым глубоким голосом:
– Приведи ко мне вот этого, о Мать-Ведьма!
Ививис быстро выступила вперед.
Хасьярл сделал шаг назад и, скованный ужасом, уставился на приближающуюся немезиду – воплощение материнского каннибализма сверху, изящная, как эльф, снизу; глаза его отца, взгляд которых обескураживал Хасьярла, и жуткий нож, который, казалось, выносил ему приговор за всех тех девушек, которых он с наслаждением довел до смерти или искалечил на всю жизнь.
Мышелов понял, что успех уже у него в руках, и остается только сжать пальцы.
В этот миг с другого конца комнаты раздался мощный, глухой удар гонга – настолько же глубокий, насколько высоким был звук гонга Гваэя, сотрясающий кости своей вибрацией. Потом по обе стороны узкого темного сводчатого проема, расположенного на противоположной от Гваэевых носилок стороне зала, с глухим ревом поднялись к потолку два столба белого огня, приковывая к себе все взгляды и разрушая чары Мышелова.
Первой реакцией Мышелова было выругать про себя такие великолепные сценические эффекты.
Дым заклубился, скрывая огромные черные квадраты потолка, столбы опали и превратились в бьющие на высоту человеческого роста белые струи, и между ними выступила вперед фигура Флиндаха в богато вышитых одеждах и с Золотым Символом Власти у пояса; но Капюшон Смерти был отброшен назад, открывая покрытое пятнами и бородавками лицо и глаза, похожие на те, что сверкали на маске Ививис. Верховный Управитель широко раскинул руки жестом, выражающим гордую мольбу, и глубоким, звучным голосом, заполняющим Зал Призраков, произнес следующее:
– О Гваэй! О Хасьярл! Во имя вашего отца, сгоревшего и ушедшего по ту сторону звезд, и во имя матери вашего отца, чьи глаза унаследовал и я, прошу: подумайте о Квармалле! Подумайте о безопасности вашего королевства и о том, как раздирают его ваши войны. Забудьте о своей вражде, откажитесь от ненависти и вытащите сейчас жребий, чтобы определить порядок престолонаследия – выигравший будет здесь Верховным Владыкой, проигравший немедленно отправится с большой свитой и сундуками, полными сокровищ, в путешествие через Горы Голода, пустыню и Море Востока, и проживет свою жизнь в Землях Востока с полным комфортом и достоинством. Или, если вы не хотите тянуть обычный жребий, то пусть ваши воители бьются насмерть, чтобы решить это; а все остальное – как было предложено раньше. О Хасьярл, о Гваэй, я сказал.
И он сложил руки на груди, стоя между двумя столбами бледного пламени, все еще пылающими вровень с его головой.
Фафхрд воспользовался тем преимуществом, которое давало ему всеобщее потрясение, чтобы выхватить меч и топор у вяло держащих оружие стражников и протолкнуться вперед мимо Хасьярла, словно для того, чтобы лучше защитить его, стоящего одиноким и безоружным перед своим воинством. Теперь Фафхрд слегка подтолкнул Хасьярла локтем и прошептал сквозь свою маску-мешок:
– Тебе лучше всего поймать его на слове. Я выиграю тебе твое душное, мерзкое подземное королевство – да; а после того, как ты меня вознаградишь, я исчезну отсюда еще быстрее, чем Гваэй!
Хасьярл скорчил сердитую гримасу и, повернувшись к Флиндаху, прокричал:
– Верховный Владыка здесь – я, и нет никакой нужды тянуть жребий, чтобы определить это! Да – и у меня есть мои архимаги, которые повергнут в прах любого, кто осмелится угрожать мне волшебством! И есть мой великий воитель, который изрубит в фарш всякого, кто бросит мне вызов мечом!
Фафхрд выпятил грудь и свирепо оглядел зал сквозь окаймленные красным прорези для глаз, чтобы поддержать Хасьярла.
Тишина, которая последовала за похвальбой принца, была разрезана словно острейшим ножом, когда пронзительно-сладкий голос донесся со стороны неподвижной низкой кучи на носилках, окруженной четырьмя бесстрастными рабами-боннами, – или из точки, находящейся прямо над этой кучей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
