Послушав, как шумит вода, пошла на кухню. Там под краном и замочила пострадавшие конечности. Холодная, желтоватая струя шумно била в жестяное дно раковины, замечательно смывая боль и усталость. И лишние мысли уходили туда, вниз, в землю, вместе с остатками черной силы, питавшей ошейник.
В конце концов, мы из дома выбрались. Причем где-то ближе к ужину, наведя условный порядок в квартире и вынеся прочь кучу расщепленных обломков кровати и ватных клочьев из выпотрошенного матраса. Черные пятна со шкафа не отходили, намертво въевшись в полировку, так что, плюнув на это дело и швырнув мерзкую липкую тряпку в мусор, я покидала в рюкзачок кое-что из вещей и отправилась опустошать холодильник. Под голодным взглядом Марины я тщательно дожевала остатки мяса, впрочем, искренне и доброжелательно предложив разделить скудную трапезу. Голодное бурчание в животе, тем не менее, не подвигло ее на пожирание сырой говядины, нарезанной тонкими ломтиками и выложенной на тарелке в виде экзотического цветочка. Пока я смаковала остатки, девушка нетерпеливо вертелась на табурете напротив, нервно грызя ногти. В ней боролись страх и любопытство. Она еще мечтала вернуть все, как было, но в тоже время желала что-то сделать, чтобы не застыть на одном месте, между двух миров. Еще она хотела отомстить… И побыстрее!
Но куда спешить? Нас уже нашли, пусть мне и удалось сорваться с поводка. Так что рано или поздно нас вновь проведает Тень, призванная с той стороны. Потому торопиться не стоит, можно прямиком на тот свет попасть.
И собираться надо тщательнее. Как на войну. С четким осознанием того, что в ближайшее время в эту квартиру вернуться не получится. А значит – забираем с собой нож, телефон и одежду. А, ее уже собрали…
Из душного домового сумрака мы выбрались на солнцепек. Ощущение было такое, будто пыльным мешком по голове ударили. Дышать нечем, в глазах – горячее марево, в горле – пустыня. Отвратительно!
Перебегая из одного призрачного теневого пятна в другое, мы миновали пропыленный, шелестящий полузасохшей листвой деревьев, парк. Проскочили по сухой колючей траве, щекочущей ноги длинными золотистыми колосками. Отмахиваясь от саранчи, старательно лезущей за шиворот и оставляя на плавящемся асфальте рифленые следы подметок, ввалились в двери большого торгового центра. И хором выдохнули от облегчения.
Безумно жарко. Тонкая майка пропиталась потом, джинсы прилипли к ногам, а на лодыжки будто нацепили свинцовые колодки, а не кроссовки. Марина и выглядит и чувствует себя не лучше. А ей еще под кепкой приходится синяки скрывать.
Движение это жизнь, как кто-то сказал. Не помню… Но хочу заметить, что жизнь сейчас, это скорее – деньги! Потому что они очень, очень нужны.
А еще – прохладный ветерок из кондиционера в уютном закутке маленького пустого кафе.
Так….
Деньги, телефон. Еда. Я все еще хочу есть, да и Марине не помешает подкрепиться.
Пройдясь по светлым полупустым залам, я рассталась с некой суммой наличными и приобрела множество всяких полезных вещей. У меня же теперь подопечная есть. Но вот с финансами образовалась проблема.
Девушку пришлось усадить на скамеечку, принести питья, успокоить, уверить, что все будет просто отлично, замазать синяки на лице дорогущим тональным кремом и выдать стопку литературы, в которую девица наконец-то погрузилась с головой.
Есть в жизни счастье.
Развалившись рядом, мечтательно уставилась в белый плиточный потолок, увешанный декоративными лампами. А мечтала я о том, чтобы перестала, наконец, болеть голова, будто сдавленная железным обручем.
Что еще ей надо? Тихо, прохладно, ни людей, ни их следов, запахов, воспоминаний, только свежей краской и новым пластиком тянет от стен и витрин. И еще апельсинами…
Погладив шею, в очередной раз убедилась, что ошейник пропал. Я всегда нервничаю, если меня на поводок хотят посадить. Так что…
О, ошейник. А накинутые на город тенета исчезли? Может, из-за них у меня и стреляет в висках?
Кстати, вещие сны начинают раздражать. Стоило задуматься о том, что же меня так вовремя разбудило, как стало ясно – видение. О густой тени, медленно наползающей на город.
Передернувшись, ощутила, как по коже прошелся ознобом ледяной ветерок. Встала, нервно сцепив руки. Махнула рукой русалке, успокаивая. Кому бы пожаловаться? Как будто есть варианты… Нет их. Зато есть консультант. И Учитель, пусть и бывший.
И, набирая знакомый номер, заскользила вокруг скамьи.
А я ведь волнуюсь. В животе будто ледяной ком образовался. Что сказать?
Марина оторвалась от газет и внимательно на меня посмотрела. Затем снова будто съежилась и уткнулась в шелестящие, пачкающие руки черной краской листы.
В столицу, Павлу ушло сообщение истерического содержания. Пока я нервно тыркала неудобные кнопочки, сообразила, что сны, возможно, являются наследием нашей с Павлом связи и метка, так до конца и не снятой.
Ага, узнать, не страдает ли Павел такими же приступами…
Поэтому следующую партию букв я набирала дрожащими руками. Текст выходил жалобный и даже жалкий.
Посочувствуйте меня, бедной и несчастной!
Или я вас сама… Потому что когда что-то не понимаю, сильно нервничаю, а когда нервничаю, делаю глупости.
Марина вновь оторвалась от чтения и с неприкрытым интересом следила за моими дергаными эволюциями вокруг скамьи. Ну ладно, если это ее веселит… Все лучше, чем тупое аутичное созерцание синих полированных плиток под ногами. Надавив на плечо, я заставила привставшую было девушку сесть обратно. Она надула губы и потерла руку. Под длинным рукавом туники наверняка останутся синяки.
– Тшш, сейчас буду звонить.
– Куда…
– Так, одному типу, у которого можно узнать новости. Тебе же надо легализоваться…
Замерев, я набрала номер Крадущегося. Короткие гудки и вот:
– Алло, Сев, день добрый…
Вопль, донесшийся из динамика, меня почти оглушил:
– Волкова!
– И незачем так орать, – отставив подальше от уха руку, чуть повысила голос.
Пальцы свободной руки сами собой запустились в прическу Марина. Волосы моей подопечной были разобраны на пробор и стянуты резинкой. Очень удобно оказалось перебирать их когтями, вытягивая одну прядь за другой.
– Здравствуй еще раз, – протянула я, – есть у меня к тебе небольшой вопрос…
– Это у меня есть, ты куда пропала, Охотница? Тебя такие люди полдня ищут! – возбужденно выдал собеседник.
– Плохо ищут, я же не прячусь.
– Так, хорошо, подъезжай немедленно, тебя требует Конклав.
– С какой стати? Я в свободном поиске.
– Какой поиск, ночью убивать людей начали чуть ли не в открытую! Нарушая Маскарад. Причем родственников прошедших ритуал детей, тех, что не чистокровные. Ты, часом, не знаешь, кто этим занимался? – с холодноватым интересом вопросил Сев. – Ведь, кажется, ты взяла их под свою ответственность?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
