Он не отвечает, да это и неважно. Меня грубо толкают, ведут к выходу. Охранники компании неподвижно лежат на полу, никто не пытается вмешаться.
Проходя мимо зеркальной стены холла, ловлю своё отражение: холодный взгляд, сжатые губы, костюм слегка помят. Каримов явно приложил руку к этому цирку, но это не конец. Моё дело — не просто выстоять, но и разобраться с каждым, кто осмелился посягнуть на меня и мою свободу.
Меня вытаскивают на улицу. Журналисты, камеры, вспышки. Всё, как по телеку. Открытая демонстрация силы и побольше шума, чтобы в каждой сраной дыре обсуждали преступника Белецкого, которого нужно обязательно наказать по закону.
Глава 54
Захар
Первым, кого я ожидал увидеть после допроса, был мой адвокат. Но когда дверь комнаты для свиданий открывается, и я вхожу внутрь, вижу за столом Каримова.
Этот ублюдок вальяжно сидит на стуле, на губах — самодовольная ухмылка. Его костюм безупречен, по всему помещению разнесся запах его одеколона. Он выглядит так, будто пришёл не ко мне в тюрьму, а на важную сделку, где он — явный победитель.
— Ну здравствуй, Захар, — протягивает он с издевкой. — Как оно, а? Не слишком уныло тут?
Я усмехаюсь, опускаясь на стул, и закидываю ногу на ногу. Мой расслабленный вид — лучший способ вывести его из себя. Пусть думает, что я ни черта не переживаю.
— Аслан, какая честь. Сам явился навестить. У тебя, наверное, что-то очень важное, раз решил свой драгоценный зад притащить сюда.
Его глаза чуть сощуриваются, но улыбка не сползает с лица. Ещё бы. Он явно наслаждается моментом.
— Да как-то скучно вдруг стало, Билецкий, — говорит он с напускным безразличием . — Правда, скука эта быстро проходит, стоит мне представить тебя здесь. За решеткой. Вот видишь как бывает: стоит обидеть уважаемого человека и карма не заставит себя ждать.
— Карма? Ты уверен? — поднимаю бровь, лениво проводя пальцем по краю стола. — Я, в отличие от тебя, парень привыкший ко всему. Здесь спокойно, есть время подумать. Я внезапно понял, что давно хотел отпуск. Спасибо, что устроил его мне.
Каримов на секунду замолкает, будто пытается определить, шучу я или всерьез. Затем громко смеётся, хлопая ладонью по столу.
— Отпуск? Забавно. Но мы оба знаем, что этот отпуск будет долгим, Билецкий. Не думай, что твоя наглость или связи вытащат тебя оттуда.
— Если это всё, что ты хотел мне сказать, — я делаю вид, что подавляю зевок, — то, честно говоря, зря старался. Уныло, Каримов. Ожидал от тебя большего.
Его взгляд темнеет, и я понимаю, что задел его. Отлично.
На самом деле мне хочется размазать этого подонка по стенке. Врезать несколько раз и закончить то, что не смог в номере отеля.
У меня все еще перед глазами мельтешит картинка, где он сверху на Юле. Трогает ее за грудь своими грязными руками, оставляя синяки.
Приходится с силой сжать кулаки, гнев контролировать не так просто.
— А знаешь, что самое интересное? — он подаётся вперёд, его голос становится тише, почти шипящим. — Я ведь думал сначала просто прикончить тебя. Знаешь, чтобы всё закончилось быстро, как с остальными. Но потом решил: зачем? Гораздо веселее наблюдать, как ты тонешь в болоте. Видеть, как твоя репутация разрушается, как ты превращаешься в жалкого зеке, с которым потом ни один уважающий себя человек рядом срать не сядет, не то что начнет дела вести. Это, поверь, доставляет гораздо больше удовольствия. Кстати, как там твоя куколка? Слышал, что с ней произошел несчастный случай.
— Дела моей бывшей жены тебя не касаются, — намеренно делаю ударение на том, что она бывшая. Даже если я окажусь за решеткой, я должен защитить ее и дочь от этого придурка. — Не думаешь, что это слишком низко — втягивать в мужские разборки женщину? Никаких принципов, Каримов, — качаю головой, усмехаясь. — Так ведет себя только подворотная шваль.
Каримов усмехается, его глаза вспыхивают презрением. Он откидывается на спинку стула, сцепив пальцы на груди.
— Принципы? — он хмыкает, словно я сказал что-то невероятно глупое. — Белецкий, ты забавный. Мы с тобой оба знаем, что в нашем мире принципы — это сказка для наивных идиотов. Женщины, дети, бизнес — всё это разменные монеты. Удобно, когда они на доске, и чертовски мешает, когда ты теряешь над ними контроль.
— Говори по делу, — резко перебиваю его, чувствуя, как внутри всё закипает. — Если пришёл сюда воздух сотрясать, то время потратил зря.
— Да ладно, Захар, не делай вид, что тебе не интересно, что ждет тебя и твою бывшую жену. — Каримов снова подаётся вперёд, его голос становится тише, почти интимным, как у змеи перед смертельным укусом. — Знаешь, мне было жаль, что ты помешал нам в отеле. Юлечка… она была такой мягкой, податливой. Мне не пришлось бы даже особо стараться.
В глазах у меня темнеет. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не вскочить и не сломать ему нос прямо сейчас. Его издевательский тон, мерзкая ухмылка — всё это выматывает нервы до предела. Но я знаю, чего он добивается. Он хочет, чтобы я потерял контроль.
Нет, Каримов, не сегодня.
— Слушай, Аслан, — говорю я, чуть наклонив голову, смотрю ему прямо в глаза. — Ты можешь рассказывать эти сказки кому угодно, но давай будем честны: подо мной бабы стонут от удовольствия и не хотят уходить, а тебе приходится применять принуждение. Видел я как Юля под тобой «стонала». Что аж моему появлению обрадовалась. Признаться, за последние годы еще ни разу не видел, чтобы она была мне так рада. Обычно проклинает, не стесняясь. Ты мне, можно сказать, даже услугу сделал.
— Уверен? — он вскидывает брови, его улыбка становится шире, почти звериной. — Потому что, честно говоря, я всегда получаю то, что хочу. И Юлечка... ммм, такая сладкая. Жаль, конечно, что ты так грубо оборвал наше знакомство. Она заслуживала немного нежности, а не такого грубияна как ты.
— Даже если она моя бывшая, Каримов, я даже отсюда я найду способ убрать тебя с пути, если ты ещё раз хоть приблизишься к ней, — рычу, все же срываясь. Потому что чувство беспомощности убивает. Стоит отправить ее за границу. Спрятать не только от Каримова, но и от всего мира.
Почему мне кажется, что зря я ее сюда из Лондона притащил и выставил всем на показ свои слабости? Когда варишься в таком говне, детей, жен и любовниц лучше не держать на виду у всех.
Каримов поднимает руки в притворной покорности, но в его глазах вспыхивает огонёк злорадства.
— Ладно, ладно, Белецкий. Расслабься. Просто хотел напомнить тебе, что у всех нас есть слабости. Твои — слишком очевидны. Забота о семье? Пфф. Это тебя и погубит. А я с удовольствием буду на это смотреть.
Он встаёт, глядя на меня сверху вниз, словно у него уже в руках вся власть мира.
— Наслаждайся своим отпуском. Я ещё навещу тебя.
Я сжимаю кулаки, чувствуя, как напряжение пульсирует в каждой клетке. Это ещё не конец. Мне нужно выстоять. И, когда придёт время, я разберусь с Каримовым. Навсегда.
Глава 55
Юля
Закрываю глаза и вдыхаю запах малышки.
Не могу поверить, что эта маленькая кнопка — моя дочь.
Как только дверь палаты открылась, она бросилась ко мне с криком:
— Мамочка, я так скучала!
Именно в этот момент я осознала, что это все не шутка, а самая настоящая реальность.
У меня есть дочь. У нас с Захаром есть дочь. Звучит невероятно. Но я абсолютно не помню ее. За неделю ни одного воспоминания не вернулось. Хоть доктора и убеждают меня, что это нормально, меня накрывает обреченность и страх.
— Привет, — прижимаю дочь к себе.
Делаю вид, что узнаю ее. Мы с мамой несколько часов продумывали, что сказать Диане и как себя с ней вести. В итоге пришли к тому, что я немного приболела и забыла некоторые моменты из прошлой жизни.
— Как у тебя дела? Чем без меня занималась?
