нужен нашим войскам как военный инженер.
— Хорошо, если вам будет так угодно, я скажу… — после некоторой паузы решился Патрик Гордон.
— Господин Гордон, вы можете навредить себе своими же словами, — недоверчиво, глядя на меня, сказал Лефорт.
Гляди-ка пьет, а рассудок не теряет!
— Но разве есть возможность промолчать? — спросил Гордон и после обратился ко мне: — Меня поставили создавать укрепления в Киеве. И я был готов выполнить эту службу, как и любую другую, которую укажет государь. Но мне не дали денег, я не получил достаточных полномочий, чтобы привлекать местных людей для строительства фортификаций. Как мне выполнить это поручение? Виноват будет кто? Я!
Не очень хорошо, если Гордон будет так реагировать на любое головотяпство в России. Ведь это не характеристика эпохи. С этими погрешностями Россия жила и будет жить дальше.
— Я приглашу вас на учение, которое состоится через неделю в Преображенском. Не хочу быть голословным, но вы увидите, что именно я стараюсь создать под крылом у царя, — после рассказа Гордона сказал я.
Сошлись на том, что нужно, конечно же, посмотреть, а потом уже продолжать этот разговор. Принесли еду. И нет, это не был богатый, ломящийся от яств стол. Подали рубленое мясо. На столе лежали нож и вилка, и я по обыкновению из будущего стал весьма деликатно есть, демонстрируя навыки работы с ножом и вилкой.
Такому способу поедания мяса весьма удивились мои собеседники. Может нужно было попросить щи, да лапти снять для их поедания?
— Господа, у меня будет ещё проект по тому, как мы вместе сможем заработать деньги, — в паузе между поеданием чего-то вроде шницеля сказал я.
Что такое самогонный аппарат, я знал не понаслышке. Был грешок в прошлой жизни. Впрочем, гонку я делал (различные напитки, включая и то, что можно было бы назвать виски), скорее, для интереса, для собственного небольшого потребления, ну или раздавал знакомым, друзьям.
Создать нечто подобное в этом мире я вполне мог. Но вот не мог я кое в чём другом…
— В Москве и в России торговать крепким хмельным не получится, — сделал я заключение. — Если вам удастся договориться с голландцами или англичанами, чтобы они брали на реализацию в свои страны, то это был бы лучший вариант.
Дело даже не в том, что я не хотел спаивать Россию, хотя и в этом была своя мотивация. Церковь не разрешит. Если патриарх пока ещё молчит, то у меня складывается впечатление, что он копит силы и скоро проявит гнев. Потому дразнить его ещё и алкоголем я не хотел.
— Для начала это всё нужно попробовать, — весело сказал Лефорт.
— Попробуем, господа. А пока я приглашаю вас всё же на учения. Господин Гордон, мне будет очень важно ваше мнение, так как не исключено, что Россия вновь вступит в войну с Османской империей. Очень важно организовать войско так, чтобы мы могли пройти Дикое поле, войти в Крым и не чувствовать особых проблем с нехваткой воды. А также исключить большие небоевые потери, — сказал я и принялся объяснять, какие новшества хотел бы ввести для русской армии, чтобы вероятные походы в Крым, а без этого развитие России просто невозможно, были менее болезненными, чем в иной реальности.
А потом в обеденный зал вошла красотка в глубоком декольте. Как же я отвык видеть демонстрацию женских прелестей в такой форме! Хороша, чертовка!
Я посмотрел на двух мужчин, внимательно наблюдавших за моей реакцией. Не было сомнений, что мне подсовывают срамную девку.
Я только лишь усмехнулся. И эта реакция обескуражила двух немцев. Как же! Ведь перед ними сидел человек, у которого только-только проступали усы. Я должен был сейчас забыться обо всём и истекать слюной, глядя на девицу, но я смотрел не на неё, а на удивлённые лица Гордона и Лефорта.
Вот так, стало быть, и в иной реальности подсунули Анну Монс Пётру Алексеевичу? Нет, моё отношение к этим людям будет определяться их личными характеристиками, а не тем, что они будут действовать на меня через легкодоступных барышень.
В целом я даже согласился бы с патриархом: Кукуй — гнездо разврата и порока. Но немцы для России сейчас катастрофически необходимы. Без них выходить на новый уровень во всех сферах жизни и деятельности государства, к сожалению, но не получится. Я буду надрываться. А найти соратников только лишь из русских… К моему сожалению.
Но понял для себя, что Петра Алексеевича ещё год-два нельзя и близко подпускать к Немецкой Слободе. Со своим характером он явно попадёт под влияние всей этой вольности и вседозволенности. Сперва правильно настроим государя, да уловки все кукуйские обсудим. А то подсунут какую Монс.
Топовая на АТ серия про Афганистан! Погибший на задании офицер спецназа получает второй шанс… СССР, 1985 год. Герой снова молод и намерен изменить ход Афганской войны. СКИДКИ: https://author.today/work/358750
Глава 22
Москва
26 сентября 1682 года
Давно Москва не слышала поступи грозных воинов Речи Посполитой. Давно москвичи не наблюдали за тем, как развиваются крылья позади польских гусар. Пожалуй, это было в последний раз лишь во времена Великой Смуты на Руси. И тогда прогнали крылатых, не позволили им топтать русскую землю.
Хотя нет, нельзя говорить, что так уж давно крылатые гусары были в Москве. Буквально три года назад здесь красовались крылатые. И тоже старались выглядеть воинственно, величественно, горделиво, как и сейчас.
В то же время, три года назад Москва увидела и конных воинов в кирасах на великолепных конях, но говорящих не на польском языке, а на немецком. И сегодня всё повторяется. Можно было собираться с духом, чтобы выгнать этих чужаков. Вот только они пришли не покорять, а скорее просить. Вот в таком тоне Россия готова принимать и крылатых, даже если у них не только крылья, то рога.
В сопровождении не менее полусотни воинов, в одной карете ехали два человека. Они спешили в нелюбимую ими столицу России и набирались мужества, чтобы не показать москвичам, что на самом деле они для этих людей — как лесное зверьё.
Но насколько же эти «звери» нужны сейчас Европе! Очень нужны. Как же не хочется только лишь самим умирать в битве с турецким барсом, хочется к битве привлечь и русского медведя.
— Ясновельможный пан, — обращался к главе имперского посольства к графу Альтгейму посол Речи Посполитой, Ян
