Исключительный героизм проявили матросы и солдаты. Раненых уносили за пригорок, им на смену появлялись другие, быстро волоча в воду исправные шлюпки. Первыми через Неву переправились части 115-й стрелковой дивизии и 4-й бригады морской пехоты.
…К урезу воды подходит рота. Бойцы бегут к шлюпкам, матросы, стоя по пояс в ледяной воде, подсаживают солдат, шутят с ними, отталкивают шлюпки от берега. А на противоположном высоком берегу другая группа матросов встречает шлюпки и помогает бойцам быстро высадиться, выгрузить пулеметы и минометы. Вижу, катер тащит несколько наших шестерок с бойцами. Но взрыв, пламя — и вода окрашивается на секунды в красный цвет. Приглушенные, быстро затихающие крики и стоны… Плывут доски, за них держатся несколько бойцов, их относит течением к нашему берегу. А от берега уже отваливают следующие шлюпки. Движение на реке не прекращается ни на минуту.
Темного времени нам не хватало, приходилось работать и днем, ибо командование установило жесткий срок сосредоточения войск на левом берегу Невы. Для переправы орудий и танков наши умельцы-матросы создали паромы из нескольких шлюпок. Под непрерывным огнем противника они перегонялись на левый берег. Запомнилось, к берегу прибило разбитую шлюпку. Боцман, судя по возрасту — сверхсрочник, подошел к ней, снял уцелев-
[204]
ший руль, уключины, отрубил топором носовой и кормовой фалини и все это понес куда-то за пригорок, видимо в укрытие. В боцманском хозяйстве все пригодится. Сколько силы и величия было в его спокойных движениях и походке… Хотел я сказать что-нибудь ободряющее этому богатырю, но от близкого разрыва снаряда нас обоих засыпало землей и разом вышибло из головы всю лирику.
Над головами беспрерывно свистели снаряды — это корабли и батареи прикрывали переправу и наступление наших войск. Грохот своей артиллерии поднимал настроение. Матросы громко восторгались:
— Здорово наши фрицев лупят. Так их, так!
Ожесточенные бои на Неве продолжались с 20 по 24 октября. Только за эти дни флот выпустил по противнику более 24 тысяч снарядов различных калибров. Ленинградский фронт тогда не достиг желанного успеха. Но это ничуть не умаляло значения операции. Еще и еще раз противнику было дано понять, что Ленинград не собирается мириться с блокадой, идея прорыва живет и будет жить в сердце каждого защитника города. Не вышло сегодня — выйдет завтра.
Активные действия войск Ленинградского фронта помешали фашистам перебросить свои дивизии под Москву, где тоже разгоралась битва.
Мы продолжали перевозить войска на левый берег Невы. Когда река замерзла, моряки и саперы проложили через нее три ледовые дороги. Чтобы сделать их надежнее, завели 18 тросов, поверх настлали бревна. Всего было переправлено более 17 тысяч бойцов, 49 танков и 139 орудий. Пятачок получил нужное подкрепление.
С появлением на Неве льда морской отряд был расформирован и его личный состав вернулся на свои прежние боевые посты.
Величественный город мрачнел с каждым днем. В середине ноября в жилых домах погас свет: не хватало электроэнергии. В декабре встали трамваи. Если бы они просто рано утром не вышли из своих парков, было бы лучше. Но они понуро застыли днем на линии и больше уже не двигались. А потом снарядами перебило провода
[205]
и разрушило пути. Вагоны с выбитыми стеклами стояли в разных частях города, на поворотах, на площадях. Метели заносили их сугробами. Зима была снежной. На Невском проспекте не стало тротуаров. Вдоль домов пролегли тропинки, то поднимающиеся на снежные холмы, то круто с них спускающиеся. В январе в домах перестали действовать водопровод, канализация, отопление. На Неве у прорубей выстраивались длинные очереди, а морозы достигали сорока градусов.
Таяли последние запасы продуктов питания. По всем складам собиралось все, что похоже было на продовольствие, вплоть до мучной пыли на мельницах. Подбирали везде и остатки топлива, оно нужно было заводам, оборонной промышленности.
Все железные дороги, ведущие в Ленинград, враг перерезал. Доставка продовольствия в блокированный город стала возможна только по льду через Ладожское озеро. Но нужны были данные о фактическом состоянии льда на трассе. Военный совет Ленфронта возложил эту задачу на флот. Возможно, вспомнив мои рассказы о том, как я еще в годы гражданской войны, зимой 1921 года, прокладывал по льду дороги к мятежным кронштадтским фортам, комфлот вызвал меня к себе.
— Немедленно выезжайте в Осиновец и на месте проверьте, как идет разведка льда.
15 ноября, под вечер, на КП артиллерийского дивизиона подполковника М. И. Туроверова состоялась наша первая встреча с заместителем начальника гидрографии флота капитаном 2 ранга А. А. Смирновым и с молодым гидрографом лейтенантом Е. П. Чуровым, которому было поручено сформировать ледово-дорожный гидрографический отряд и произвести разведку озера. От результатов этой работы зависело решение об организации ледовой дороги. В распоряжение Е. П. Чурова из Ленинграда прибыли офицеры — гидрографы В. С. Купрюшин, В. Н. Дмитриев, С. В. Дуев, а также специальная команда из десяти матросов. Настроение у всех было боевое. Работали дружно, быстро. Приготовили пять финских саней, установили на них компас, уложили вехи, пешню.
Е. П. Чуров с первой встречи произвел на меня очень хорошее впечатление — это уверенный в себе и в своих силах, рассудительный, знающий офицер (ныне он доктор, профессор Ленинградского университета). Лейтенант
[206]
доложил мне, что уже летал над озером на самолете У-2 с летчиком Топаловым, убедился, что кромка льда еще близка к Шлиссельбургской губе и проходит по параллели мыса Морье. Судя по всему, лед еще очень тонкий, но ожидается понижение температуры до минус двадцати.
Я потребовал от гидрографов быть особенно осторожными, ибо фашисты находятся совсем близко, можно наткнуться на их дозоры. Обсудили мы все. О выходе разведчиков сообщили в Кобопу на восточном берегу озера. С наступлением темноты провожаемые добрыми напутствиями гидрографы вышли на лед. Как было условлено, разведчики шли попарно, связавшись между собой сигнальным фалом, на расстоянии 20 метров друг от друга. Лейтенант Чуров впереди с компасом на санках, за ним лейтенант Дмитриев. Предусмотрено было и боевое охранение в составе трех моряков, старшим из которых был расторопный краснофлотец Королев. Он шел на лыжах без саней, но с шагомером.
Лейтенант Дмитриев саженным циркулем отмечал пройденное расстояние. Через каждые 500-600 метров разведчики пробивали лунку, измеряли толщину льда и ставили вешку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
