Рубезаль использует нас, всех нас!
Лицо Дрейка посуровело. И он медленно покачал головой.
– Он был прав. Руби говорил, что ты нас предашь, а я твердил, что он ошибается. Я хотел помочь тебе сбежать отсюда, но ты такая же, как они.
Прикрывшись привязанным к изувеченной руке щитом, направив меч мне в живот, Дрейк напал. Я вскинула собственные клинки. Вернее, попыталась.
У меня едва получилось отскочить в сторону, какое там поднять оружие. Руки отяжелели, словно кто-то примотал меня веревками к земле, а ноги увязли в грязи.
Нельзя использовать разом столько магии без расплаты.
Я рухнула на одно колено, и Дрейк занес меч. Я не звала Лана. Я смотрела на Дрейка.
Он не станет. Мы глядели друг на друга, и в зеленых глазах изгоя заблестела влага.
Он опустил оружие.
– Я… не могу.
Слава милосердному Лугу.
– Этого я и боялся, юный Дрейк.
Голос Рубезаля раздался сразу отовсюду. Мгновение назад рядом никого не было, и вот гигант с кинжалом в руке возник прямо за спиной Дрейка. Провернул Неблагой трюк с исчезновением?
Дрейк не успел даже обернуться.
Рубезаль вонзил огромный, размером с мой меч, кинжал ему в сердце.
– Нет! – закричала я, кое-как вскидываясь на ноги и бросаясь вперед.
Дрейк не был моим парнем. Не был моим возлюбленным. Но, несмотря на его недостатки, он был моим другом. И он не заслужил предательства от рук того, кто, как он считал, единственный о нем заботился.
Я знала, каково это.
Дрейк соскользнул с острия кинжала прямо в мои объятия.
– Себя бы поберегла, девочка, – мягко сказал Рубезаль.
Я рухнула под весом мертвого Дрейка, не смея отвести глаз от гиганта.
От фейри, который дурачил меня с самого начала.
Рубезаль щелкнул пальцами, как уже делал однажды, и мир вокруг нас исчез. Мы оказались в его кабинете, у потрескивающего камина. Все остальные пропали.
Кроме Дрейка. Я выпустила его тело и, отшатнувшись, врезалась в стену.
– Ты растратила слишком много силы, когда убила моих детей, – вздохнул Рубезаль. – Как я и предполагал. Юность так предсказуема. Не буду тратить время впустую и покажу тебе путь, Каллик из Королевского Дома. Твой путь. Единственный путь. Существо твоей силы не сможет ограничить одна корона. Тебе суждено носить обе, и моя задача – тебе помочь.
Я кое-как переползла, чтобы нас разделял стол. Рубезаль не двигался, но я ощущала угрозу так явно, словно он уже приставил кинжал к моему горлу.
– А ты кем будешь? Придворным шутом?
Губы гиганта дрогнули.
– В тебе столько яда! И так мало искусности, чтобы его подкрепить. Диву даюсь, как тебя не убили с добрую тысячу раз.
Я развернулась к дверям и дернула ручку – не поддалась. И как, вашу ж мать, мне отсюда выбираться?
– Не яд, а правда, – отрезала я. – Елисавана не хотела видеть тебя при своем дворе, и мой отец тоже. С чего бы мне захотеть? А если и так, вряд ли мы поладим, пока ты накачиваешь меня наркотиками, нападаешь на мой дом и убиваешь моих друзей!
На лице Рубезаля не дрогнул ни один мускул.
– Ты столько всего не понимаешь. Присаживайся, прошу. Поговорим.
– Хватит с меня разговоров.
Рубезаль вскинул кустистые брови.
– Но ты не можешь сражаться, девочка. Ты устала. Ты выжгла почти всю свою магию.
Не отводя от меня глаз, Рубезаль отстегнул от пояса арфу и пробежал пальцами по струнам. Аккорд повис в воздухе, как густой, пропитанный ароматом хвои дым.
Мне стало трудно дышать.
– Нет, – прошептала я, моментально ощущая воздействие его магии.
Я попыталась поднять меч, но рука не слушалась. Я повалилась вперед, и Рубезаль потянулся навстречу.
Если он ко мне прикоснется, все кончено. Я чувствовала это нутром, каждой клеточкой тела.
Покориться.
Я осела на пол, и моя магия вспыхнула, с треском пробуждаясь к жизни. Я черпала силы из искусственного мира вокруг меня, из всего, к чему могла магически прикоснуться. Цветы распускались – и немедленно увядали, а я все вливала силу в белую магию, которой служила лишь проводником.
Иллюзия Рубезаля с грохотом разлетелась вдребезги.
Десятки сражающихся повалились с ног: моя сила просто прижала к земле всех фейри поблизости.
Звуки битвы стихли.
Как я устала!
Рубезаль навис надо мной с поднятым кинжалом:
– У тебя был шанс пройти свой путь, Каллик из Королевского Дома. Ты предпочла отказаться. Я заберу твою магию, девочка, хоть и не о таком пути я мечтал.
Ага, потому что предпочитал быть серым кардиналом. Ублюдок.
Клинок опустился. Снова как в замедленной съемке, будто у меня в запасе хоть целая вечность.
Только я никак не могла пошевелиться. И рядом не было никого, кому хватило бы скорости или могущества меня спасти.
Цинт звала меня по имени.
Лан орал, что я должна встать.
Я снова попыталась подчиниться дикой магии во мне, но не дотянулась даже до крохотной искорки.
Затянутая в кожу женщина встала между мной и Рубезалем и загородила мне обзор своей изящной задницей.
– Ты не убьешь ее, пока я жива, Рубезаль, – сказала королева Елисавана. – Она под моей защитой.
Кинжал с лязгом столкнулся с мечом королевы. Меня, все еще вялую и без единого проблеска силы, потащило назад.
Лежа в крепких объятиях Лана, я смотрела, как королева Неблагих сражается с гигантом, который когда-то был ее ближайшим другом. Вокруг нас собиралась буря – наплывали грозовые тучи, темные и зловещие. Раздался раскат грома, далекие всполохи молний воззвали ко мне. Но мой взгляд был прикован к поединку.
Я не смогла противостоять Рубезалю.
Я оказалась слишком слаба.
Но королева сильна. Я не знала больше никого, кто способен спасти нас от катастрофы, кроме нее.
– Не надо, Элли, – тихо произнес Рубезаль. – Не вынуждай меня. Ты все еще мне дорога.
– Тогда отступи! Уходи. Ты изгнан. – Голос королевы рассек воздух, словно удар хлыста.
Рубезаль коснулся арфы. Повисла одинокая тягучая нота, вязкая, как горе, плотная, как жаркое шерстяное одеяло.
И Елисавана застыла на месте.
Я думала, Рубезаль подхватит ее на руки и сбежит. Возьмет в заложницы, попытается снова убедить, что он должен быть с ней рядом, на троне – или за троном, как всегда предпочитал.
Но гигант ударил кинжалом.
– Ты сотворила это безумие, и только я могу положить ему конец.
Как у него язык повернулся так солгать, когда клинок вонзился в живот королеве? В этот момент взгляд Елисаваны встретился с моим, и я ощутила мучительную боль, словно кинжал вошел в мое собственное тело.
Потому что взгляд, каким она меня одарила…
