И все-таки возвращение оказалось ударом. Роскошный флотер доставил ее от Ниссиморн Проспект к Пидруидским воротам Большого Базара, и служанка Галайна держала в руках узелок с подарками, которые преподносил ей любовник за время их совместного проживания.
После того, как флотер исчез среди городских улиц, Иньянна окунулась в неистовый хаос Большого Базара и словно очнулась после долгого колдовского сна. Пока она шла между переполненными покупателями рядами лавок, палаток и магазинов, никто не окликнул ее, ведь ее знали как Калибая, а сейчас она была одета в женское платье. Она молча шла через кружившуюся толпу, еще омытая аурой аристократичности, и чувствовала, что с каждой минутой теряет ее. Сон кончился, она снова живет наяву.
Сегодня вечером Галайн обедает с гостем, герцогом Мазадоны, а завтра они отправятся рыбачить на яхте вверх по Стейшу, потом… что будет потом, она не знала, но знала, что стащит сегодня фляжку сладкого вина и напьется.
На мгновение на глаза навернулись слезы. Она заставила их исчезнуть, говоря себе, что это глупо, и нужно не жаловаться на возвращение из Ниссиморн Проспект, а радоваться, что провела такую неделю.
В комнате не оказалось никого, кроме хьорта Вьорка и одного из метаморфов. Они лишь кивнули, когда Иньянна появилась в подземной берлоге, а она прошла к себе и переоделась в костюм Калибая. Но сразу вернуться к воровству оказалось выше ее сил. Девушка спрятала мешочек с драгоценностями и безделушками, подаренными Галайном, под свою постель.
Продав их, она могла бы жить, не занимаясь воровством, года два, но не собиралась этого делать. Завтра, решила Иньянна, она выйдет на Базар, а сегодня, – она уткнулась в подушку, – снова отдастся Сидэйну.
Слезы вновь навернулись на глаза, и на этот раз она выплакалась, а потом встала, чувствуя себя намного спокойнее, умылась и стала ждать остальных.
Сидэйн приветствовал ее с благородной невозмутимостью: никаких расспросов, никакой обиды, никаких намеков, довольный, что она вернулась, он с улыбкой взял ее руки в свои, предложил глоток только что украденного вина с Алханроеля и рассказал пару случаев, приключившихся на Базаре, пока ее не было. Иньянна старалась понять, не мешает ли ему сознание того, что последним мужчиной, ласкавшим ее тело, был брат самого герцога? Но нет, он потянулся к ней ласково и без колебаний, едва они очутились в постели, и его тощее костлявое тело навалилось на нее.
На следующий день после работы они поехали в Парк Легендарных Животных, где впервые увидели госсималя Глайда, настолько тонкого, что он казался невидимым сбоку. Они смеялись и дурачились.
Однако остальные воры стали относиться к Иньянне с некоторым страхом, поскольку знали, где она была и чем занималась. Одна Лилэйв осмеливалась говорить с ней прямо, и только она спросила:
– Что он увидел в тебе?
– Откуда я знаю? Это было как сон.
– Я думаю, это справедливо.
– Ты о чем?
– Тебя ведь обманули, а так ты хоть как-то возместила свою обиду. Дивин и добра, и зла одинаково, – Лилэйв рассмеялась. – Ты вернула свои двадцать ройялов?
Иньянне пришлось признаться, что это так. Однако долг, как оказалось, еще не был полностью оплачен. На следующий стардей, когда она ходила по разменным рядам, снимая «лишние» монеты то тут, то там, она вдруг почувствовала чужую руку на своем запястье и удивилась дураку-вору, не узнавшему ее. Но это была Лилэйв. Лицо ее пылало, глаза сделались круглыми.
– Беги скорей домой! – выдохнула она.
– Что случилось?
– Там ждут два вроона. Тебя зовет Галайн, и они говорят, чтобы ты собрала все свои вещи, потому что больше не вернешься на Большой Базар.
10
Так случилось, что Иньянна Форлэйн, бывшая лавочница из Велатиса и бывшая воровка с Большого Базара, поселилась в Ниссиморн Проспект с Галайном из Ни-Мойи. Галайн ничего не объяснил, и она не просила объяснений. Он хотел ее, и этого было достаточно. Первые несколько недель она ждала, что однажды утром он попросит ее вернуться на Базар, но ничего подобного не происходило, и по прошествии времени она перестала об этом думать. Теперь, куда бы ни направлялся Галайн, она находилась рядом: и на охоте на гихорн в Болотах Нимра, и в Бесконечном Цирке ослепительного Дулорна, и в Кинторе на празднестве Цезарей, и даже в загадочном Пьюрифайне, где Галайн по поручению брата обследовал земли Изменяющих Форму. Она, безвыездно проведшая в сыром Велатисе двадцать лет жизни, считала само собой разумеющимся сопровождать всюду своего мужчину, однако никогда не забывалась и не теряла иронии, с которой относилась к столь необычной перемене в своей жизни.
Она не удивилась даже, когда обнаружила, что сидит за столом возле самого Коронала. Лорд Малибор прибыл в Ни-Мойю, объезжая Маджипур, и желал показать жителям западного континента, что они так же дороги ему, как и алханроельцы. Герцог задал пиршество, и Иньянна оказалась по правую руку Коронала; слева от нее сидел Галайн, а сам герцог с женой заняли места напротив Лорда Малибора. Иньянна еще в школе заучивала имена: Стиамот, Конфалум, Престимион, Деккерет… Мать частенько рассказывала, что в день ее рождения в Велатис пришла весть о смерти Оссера, и о том, что ставший новым Понтифексом Лорд Тиверас избрал Короналом некоего Малибора из Бомбифала, широколицего мужчину с широко расставленными глазами и тяжелыми бровями. Но то, что такие люди, как Понтифекс или Коронал, действительно существуют, всегда казалось ей нереальным, а тут ее локоть находился в каком-то дюйме от локтя Коронала, и она поражалась, какой массивный и дородный этот человек, чей лик чеканили на всех монетах.
Она предполагала, что Коронал заговорит о положении дел в провинции, но Лорд Малибор болтал, в основном, об охоте, что он забрался так далеко, рассчитывая добыть голову редкого зверя, что только в этом недоступном месте можно добыть его, что он строит новый Тропический зал в Замке, что через год-два вернется туда, и им с Галайном следует побывать у него в гостях, что Тропический зал к тому времени закончат, он всем понравится, и все увидят там странных зверюг, созданных искусными таксидермистами Замковой Горы.
Иньянне было скучно, однако она заставляла себя вежливо слушать и даже два-три раза сделала удачные замечания.
На рассвете, когда они наконец вернулись в Ниссиморн Проспект и готовились лечь, Галайн сказал ей:
– Коронал собирается устроить охоту на морских драконов. Он хочет отыскать дракона, похожего на колосса Лорда Кинникена, футов в триста длиной.
Уставшая донельзя Иньянна передернула плечами.
– А что, в его Тропическом зале найдется место и для морского дракона?
– Для головы и крыльев наверняка. Но шансов добыть их у него немного.
Того дракона видели всего четыре раза после Лорда Кинникена. Правда, если Коронал его не отыщет, он удовольствуется другим.
– И у него есть шанс?
Галайн кивнул.
– Но охота на морских драконов дело опасное, и лучше бы ему не пытаться. Однако он уже заполучил каждую тварь, ползающую по суше, и теперь… В общем, в конце недели мы едем в Пилиплок.
– Мы?
– Коронал просил меня сопровождать его на охоте, – с унылой усмешкой объяснил Галайн. – Сначала он хотел пригласить герцога, но брат отказался, сославшись на дела в провинции. Тогда он попросил меня. Я отказаться не мог.
– Я поеду с тобой? – спросила она.
– Вряд ли это получится.
– О, – произнесла она совершенно спокойно и, помолчав, спросила: – Когда ты вернешься?
– Обычно охота длится не меньше трех месяцев, пока не кончится сезон южных ветров, да еще добираться до Пилиплока, снаряжать судно, а потом возвращаться… Месяцев семь-девять, наверное. К весне вернусь.
– Понимаю.
Галайн лег к ней и прижал к себе.
– Это будет очень долгая разлука для меня, клянусь тебе.
Ей хотелось спросить: неужели ты не можешь отказаться? Или, может, я смогу поехать с тобой? – но она понимала, что это ничего не даст, и не протестовала. Она обняла его, и они занимались любовью до самого восхода солнца.
