Лиз не знала, что сказать, и не хотела сообщать новости по телефону.
– Я простудилась. Это не самое удачное время для гостей. Передай ей, что мне очень жаль и она может приехать в любое другое время.
– Это нечестно. Тогда я тоже не приеду домой.
– А вот тебе нужно приехать обязательно! – В отчаянии выкрикнула Лиз. – Только на эти выходные. – Ее голос дрогнул. – Ты мне очень нужен.
– Зачем? – Он казался агрессивным и несчастным, что было необычно для него.
– Просто нужен.
Джон долго колебался, но потом сдался: с матерью действительно что-то не так.
– Хорошо. Но это и правда нехорошо, мама, – упрекнул он ее, и Лиз обещала извиниться перед Элис в следующий раз, когда увидит ее.
После этого Лиз, лежа в постели, вспоминала все, что Маршалл сказал ей, и знала, что будет помнить это всю оставшуюся жизнь. Двадцать семь лет стерты из жизни в один миг. И у него есть любовница с детьми. Все это казалось невероятным и похожим на плохой фильм. Но этот плохой фильм оказался ее жизнью.
Джон приехал на следующий день, и родители его уже ждали, а Линдсей сидела, надувшись, в своей комнате. С отцом разговаривать она отказывалась со вчерашнего дня. Лиз позвонила утром Тому и попросила его приехать, но он отказался, сославшись на то, что у него другие планы. Лиз поняла, что ей придется рассказывать ему обо всем по телефону, после того как переговорит с Джоном. Она предпочла бы рассказать ему об этом при личном встрече, но у него не было желания встречаться с отцом. И Лиз знала, что сын еще меньше захочет его видеть, когда все узнает. Том никогда не простит его. Все, что он говорил об отце в течение многих лет, оказалось правдой.
Когда Джон вошел в дом и увидел их лица, то сразу понял: случилось что-то ужасное, а мать не больна, просто плакала. Странно выглядел отец – неловко и напряженно.
– Что происходит? – спросил Джон их обоих. – Что-то с Томом?
У него возникла та же мысль, что и у остальных. Только смерть в семье могла объяснить то, как они выглядели. И смерть в семье была – смерть их брака.
Лиз поспешила успокоить младшего сына:
– С Томом все в порядке. Я говорила с ним сегодня утром: просила приехать, но он не смог.
– Тогда что же случилось? – спросил Джон с выражением паники на лице.
– Это касается твоего отца и меня, – тихо сказала Лиз, стараясь сдержать слезы. – Мы разводимся.
Она снова расплакалась, а Джон с ужасом уставился на родителей. Это был его самый тяжелый страх, особенно в последнее время. У него было предчувствие, что в семье что-то происходит.
– Почему? – Джон тоже не смог сдержаться и расплакался.
Отец ничего не ответил – не смог. Ему было больнее видеть сына в таком отчаянии, чем Лиз. Он знал, как сын любит и уважает его, и боялся, что теперь возненавидит. Линдсей объявила ему накануне войну, обозвала лжецом и чудовищем, но он привык от нее слышать такое. А старший сын Том ненавидел его всегда, потому что видел насквозь и знал, что он обманщик. И Маршалл подозревал, что он прав. Может быть, Том это чувствовал. Они никогда не ладили, а теперь все будет только хуже. Он одним махом лишился всей семьи, но это не стало для него неожиданностью. Выбор он сделал, когда решил спасти карьеру: бросить Лиз и остаться с Эшли.
– У твоего отца связь с другой женщиной, – сквозь слезы объяснила Лиз Джону. – Они вместе уже много лет. – Она взглянула на Маршалла, прежде чем продолжить, но это было нужно сказать, и он не попытался остановить ее. – У них двое детей, девочки-близнецы.
Она нанесла этот последний удар, и Джон широко раскрыл глаза.
– Что? – повернулся он к отцу. – Кто-нибудь, скажите мне, что это неправда!
– Это правда, – подтвердил Маршалл. – Я привез с собой их фотографии, и если захочешь, можешь посмотреть. Они твои сестры.
Джон уставился на него как на сумасшедшего.
– Ты спятил? Ты собираешься показывать мне фотографии моих сестер? Сколько им лет? Пятнадцать? Как долго это все тянется?
– Восемь лет, – мрачно ответил Маршалл. – Им по семь, и они очень красивые малышки, тебе понравятся.
– Я не собираюсь с ними встречаться, – сказал Джон, еще не оправившись от шока.
Он чувствовал, что должен поддержать мать хотя бы этим. И в любом случае не хотел видеть живое доказательство предательства отца.
– А ты, случайно, не привез фотографии этой своей… тоже? – возмущенно выкрикнул Джон, но отец только покачал головой.
Маршалл думал, что они захотят посмотреть фотографии девочек, хотя бы из любопытства, но ошибся. Никто не пожелал иметь ничего общего ни с его близняшками, ни с Эшли. Маршалл вышел из комнаты и послал ей сообщение, в котором написал, что находится в Тахо, улаживает дела, и что любит ее. О том, что вся его семья в отчаянии и ненавидит его, а ее еще больше, он решил не упоминать, чтобы уберечь хотя бы от этого. А еще он не хотел, чтобы она чувствовала себя виноватой. Он делал это не только для нее, но и для себя тоже, и готов был всю ответственность за это взять на себя.
Эти выходные оказались мучительными, с бесконечными слезами. Никто не разговаривал с Маршаллом, лишь изредка бросал обвинения и оскорбления в его адрес, но он стойко все выдержал, а когда уезжал днем в воскресенье, никто с ним не попрощался. Он предупредил Лиз, что позвонит адвокату в понедельник утром, что сделало происходящее еще более реальным, а она потребовала, чтобы он выехал из их дома в Россе к ее возвращению. Он обещал на следующей неделе переехать в отель.
По дороге из Тахо он чувствовал себя так, словно его избивали все выходные, и это было недалеко от истины. Больше всего боли ему доставляло видеть их всех такими несчастными. И в некотором смысле бешеная злость Лиз в воскресенье была облегчением. Он мог справляться с яростью гораздо легче, чем со слезами. А вид плачущего Джона почти разбил ему сердце. Хуже всего было, когда Джон посмотрел на него и сказал: «Я разочаровался в тебе, отец». Маршалл подумал, что это убьет его.
Лиз позвонила Тому, чтобы сообщить о происходящем, и тот сказал, что ничуть не удивлен. Его отец только что подтвердил все, что он и так о нем все эти годы знал.
А Джон позвонил в субботу вечером Элис и поделился своим горем. То, чего он больше всего боялся в жизни, произошло. Элис долго уговаривала его, что все устроится, они привыкнут к этому, и в некотором отношении так будет даже лучше, но он не хотел верить. Их семья, которую он так любил, разрушена. Его отец оказался лгуном и изменником, и Джон не представлял себе, как они смогут оправиться от этого удара, особенно мать, которая неожиданно превратилась в столетнюю старуху и не переставала плакать все выходные. Они все плакали. А когда расселись за столом вечером в воскресенье, были похожи на потерпевших кораблекрушение. Но, во всяком случае, все остались живы. Когда они принялись за еду, Лиз с изумлением увидела, как в комнату входит старший сын, и в первый раз за два дня Джон улыбнулся.
