Неужели Раймон Рюэрг решил предать своих благодетелей? Интересно, на что он рассчитывает? В конце концов, король Карл не сказочная птица феникс, способная восстать из пепла, даже с помощью ярла Воислава. Да и не мог Варяжский Сокол незаметно привести к стенам Парижа свою многочисленную дружину. Варяги не птицы, чтобы летать по воздуху, а все земные и водные пути перекрыты заставами сеньоров, участвующих в заговоре против короля.
– Так ты говоришь, Гуго, что девчонка видела ярла Воислава собственными глазами?
– Да, сеньор. В доме покойного коннетабля.
В смелости этому человеку не откажешь. Впрочем, Париж достаточно велик, чтобы здесь мог затеряться один варяг, даже известный многим. Другое дело, что так может рисковать только авантюрист, задумавший сорвать крупный куш. Таким кушем для безземельного ярла может стать по меньшей мере Нейстрия, заметно ослабленная смутой, а то и вся франкская империя.
– Зачем ему понадобилась Анхельма?
– Анхельму пригласил ярл Сивар. Она должна предупредить императрицу Юдифь о готовящемся нападении на монастырь. Ярла Воислава она увидела случайно и не совсем уверена, что это был именно он.
– Что еще?
– Вчера Хирменгарду посетили королева Тинберга и посол императора Византии архиепископ Константин.
Бернард едва не подпрыгнул на месте от такого известия. Так вот для чего прибыл в Париж Воислав Рерик, рискуя головой. Не любовь распутной Юдифи ему нужна, а поддержка императора Византии. Ведь пускаться в поход за императорской короной без поддержки Константинополя было бы большой глупостью. Папа никогда не благословил бы власть потомка Меровея Венделика, а вот патриарх сделает это с большим удовольствием. Любое ущемление римской церкви неизбежно идет на пользу церкви константинопольской.
Бернард всегда подозревал, что вокруг Воислава Рерика ведется очень крупная игра, но, к сожалению, ни покойный епископ Драгон, ни ныне здравствующий епископ Эброин не захотели прислушаться к его предостережениям. Им почему-то и в голову не пришло полюбопытствовать, за каким чертом сидит в Париже посланец всесильного императора Феофила. Станет Воислав Рерик императором или не станет, но утопить в крови междоусобицы франкскую державу он вполне способен, что, конечно, будет на руку византийцам.
– А Раймон Рюэрг был у Хирменгарды?
– Нет, сеньор. Мы следим за каждым его шагом.
Зря, выходит, Бернард заподозрил Раймона в предательстве. Все гораздо проще. Ярл Воислав не настолько глуп, чтобы довериться хитроумному Рюэргу, однажды уже подставившему его. Равным образом он не станет вести переговоры с Карлом, ибо юный король пусть и не значительная, но все же помеха на его пути к власти. Но с Юдифью он обязательно попытается встретиться, для чего ему придется напасть на монастырь. Конечно, монастырские стены не представляют для него серьезного препятствия, но рядом с обителью расположен замок Вик с весьма значительным гарнизоном.
– Кого еще видела Анхельма в доме коннетабля?
– Ярла Драгутина, сеньор.
И этот здесь! Бернард зябко передернул плечами. Конечно, бек Карочей мог и преувеличить опасность, исходящую от ведуна Чернобога, но и собственный нюх подсказывал Бернарду, что следует держаться настороже. Графу Септиманскому вовсе не улыбалось разделить участь несчастных сеньоров Гонселина Анжерского и Герарда Вьенского.
– Мне нужен отец Теодульф, – обернулся к центенарию Бернард. – Найди его.
– Увы, сеньор, это невозможно. Отец Теодульф убит сегодня утром. Его голова была брошена во двор дома епископа Эброина, а перед воротами, на снегу, кровью был начертан вот такой знак, – Гуго протянул графу кусок пергамента.
Бернард узнал его с первого взгляда. Нечто подобное ему показывал бек Карочей. Если верить ему, то эта извилистая черта означала ползущую змею.
– Откуда это у тебя?
– Я снял пергамент с вашей двери, сеньор. Он был пришпилен к ней кинжалом. Вот этим.
Бернард взял из рук центенария грозное оружие и поднес его к глазам. Примечательной в нем была рукоять, сделанная в виде дракона, разинувшего в предвкушении жертвы свою зубастую пасть. Кинжал был сделан искусным мастером и стоил, видимо, немало денариев. Судя по всему, враг графа Септиманского был человеком богатым, если он без сожаления расстался с клинком, стоившим целое состояние. До сих пор Бернард был уверен в том, что в королевском замке ему ничто не грозит, но, видимо, он здорово заблуждался по этому поводу.
– А что говорят по этому поводу мечники, охраняющие дверь в мои покои?
– Они утверждают, что в коридоре не было посторонних, сеньор. Только служанки королевы, слуги короля и мечники графа Орлеанского, которым поручено охранять королевский замок.
Что ж, остается только поздравить Эда со столь блестящим выполнением обязанностей, возложенных на него сеньорами. По королевскому замку бродят убийцы, а граф Орлеанский развлекается с девушками.
Благородный Эд с удивлением выслушал претензии графа Септиманского, который ворвался в его покои без приглашения. Хорошо еще, что в гостях у него была не дама, а то конфуз оказался бы полным. Граф Эд счел своим долгом намекнуть Бернарду, что для начала не худо бы поздороваться если не с хозяином, то хотя бы с епископом Эброином, который скромно сидел у стола и осуждающе качал головой по поводу странного, мягко говоря, поведения графа Септиманского, обычно выдержанного и весьма любезного.
– Извини, монсеньор, – поклонился епископу Бернард. – Я только что узнал о смерти отца Теодульфа и получил послание от дьявола. Вот, взгляните.
Граф Орлеанский небрежно взял из рук Бернарда кусок пергамента, равнодушно скользнул по нему глазами и передал его епископу.
– Прямо скажем, дьявол не слишком красноречив.
– Зато как нельзя более конкретен, – спокойно отозвался епископ Эброин. – Это смертный приговор, вынесенный нашему другу жрецами Чернобога.
– Воислав Рерик в Париже, – выпалил свою главную новость Бернард Септиманский.
– И королева Тинберга с ним вчера встречалась, – дополнил его епископ Эброин.
– Откуда вы знаете?
– Мой осведомитель слышал, как королева рассказывала об этом Карлу, – спокойно пояснил граф Орлеанский.
– А о том, что Воислав Рерик встречался с послом императора архиепископом Константином, она тоже рассказала своему мужу?
– А они действительно встречались?! – вскинул брови епископ Эброин.
– Осведомители есть не только у графа Орлеанского, – обиженно буркнул Бернард. – И у меня нет оснований им не доверять.
– Выходит, благородный Эд, я был прав, – вздохнул епископ Эброин. – И наш с тобой спор в свете открывшихся фактов становится беспредметным. Я считаю, сеньоры, что настала пора официально предъявить вдове императора Людовика Благочестивого обвинение в ереси. Думаю, что трех епископов для этого будет достаточно. Я уже отправил приглашения Венелону из Санса и Эббону из Реймса. Через несколько дней они прибудут в Париж. Мы проведем расследование, а окончательное решение вынесет конклав, который соберется в Ахене нынешней весной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
