После того как Лауден все-таки согласился принять дар дочери генсека, Буряца потянул его в коридор, где, по его мнению, их не могли подслушать «слухачи» из КГБ. И там он изложил Лаудену новый план своего бегства из страны: «Я уже говорил вам, что после того, как Галина пристроила меня солистом в Большой театр, я собирался дать деру с помощью цирковой труппы. Но из этой затеи тоже ничего не вышло. И я придумал другое. Если бы мне удалось жениться на девушке-иностранке, то с ее помощью я бы легко мог отсюда слинять. И поэтому мне нужна ваша помощь, Стенли». «Чем же я могу тебе помочь?» — удивился продюсер. «Вы можете привезти в концертное турне девушек-артисток, и я женюсь на одной из них», — ответил Буряца. «Но если никто из девушек не согласится стать вашей женой?» — задал вполне обоснованный вопрос Лауден. Но цыган и здесь нашел, что ответить: «На этот счет не беспокойтесь: я закидаю ее дорогими подарками, драгоценностями, и никакая девушка против этого не устоит». На том они и расстались.
Тем временем Брежнев продолжает находиться в Крыму, в Нижней Ореанде. Однако на отдых это пребывание мало похоже: увлечение генсека сильнодействующими лекарствами заходит так далеко, что у врача Евгения Чазова, который наблюдает за ним, просто опускаются руки. В конце концов нервы его не выдерживают, и он жалуется на генсека Андропову: мол, ничего не могу с ним поделать, он меня не слушает. Может быть, стоит проинформировать членов Политбюро о состоянии здоровья Брежнева? Однако последнее предложение напугало Андропова. Он знал, что кое-кто из членов высшего руководства буквально спит и видит себя на месте генсека, поэтому весть о плохом самочувствии Брежнева может подтолкнуть их к решительным действиям. Допустить этого шеф КГБ не мог. И он немедленно вылетел в Крым. Далее послушаем рассказ Е. Чазова:
«Что было в Крыму, в каком виде Андропов застал Брежнева, о чем шел разговор между ними, я не знаю, но вернулся он из поездки удрученным и сказал, что согласен с моим мнением о необходимости более широкой информации Политбюро о состоянии здоровья Брежнева. Перебирая все возможные варианты — официальное письмо, ознакомление всего состава Политбюро или отдельных его членов со сложившейся ситуацией, — мы пришли к заключению, что должны информировать второго человека в партии — Суслова. Он был, по нашему мнению, единственным, кого еще побаивался или стеснялся Брежнев. Разъясняя всю суть проблемы Суслову, мы как бы перекладывали на него ответственность за дальнейшие шаги.
Андропов взял на себя миссию встретиться с Сусловым и все ему рассказать. Вернулся он в плохом настроении — Суслов хотя и пообещал поговорить с Брежневым о его здоровье и режиме, но сделал это весьма неохотно и, кроме того, был недоволен тем, что оказался лицом, которому необходимо принимать решение. Он согласился с Андроповым, что пока расширять круг лиц, знакомых с истинным положением дел, не следует, ибо может начаться политическая борьба, которая нарушит сложившийся статус-кво в руководстве и спокойствие в стране. Суслов проявил наивность, если он действительно думал, что все встанет на свои места и никто не начнет интересоваться, а тем более использовать болезнь Брежнева в своих целях…».
В Москве гастролирует польская певица Анна Герман. С огромным успехом ее концерты проходят в киноконцертном зале «Варшава», в ГЦКЗ «Россия», в Зеркальном театре сада «Эрмитаж». На этих концертах Герман «обкатывает» на публике новые песни, в частности задорный шлягер от Владимира Шаинского «А он мне нравится». До этого в репертуаре Герман практически не было таких задорных песен, хотя она очень хотела их исполнять. А тут специально к ее приезду в Москву Шаинский «родил» песню, которая с первого же аккорда, что называется, легла на душу певице (в отличие от членов худсовета на «Мелодии», где песню поначалу хотели забраковать).
Залы на концертах Герман были всегда забиты до отказа, причем певице приходилось бисировать по двадцать — двадцать пять минут. В иное время это было бы ей только в радость, но теперь ситуация выглядела иначе, поскольку Герман находилась на пятом месяце беременности. Чтобы скрыть уже округлившийся живот, певица специально сшила себе широкую юбку, которую надевала на все выступления. В начале гастролей Герман чувствовала себя вполне сносно, но затем ее самочувствие резко ухудшилось. Однажды ей стало так плохо на концерте, что коллеги вызвали к ней «скорую». Врачи, сделав ей уколы, посоветовали артистке отменить второе отделение концерта, но Герман отказалась, сказав, что работа — ее лучший лекарь. В итоге на следующий день, во время очередного выступления в другом зале, у нее случился новый приступ. С трудом доведя концерт до конца, Герман ушла в гримерку, где обессиленная рухнула на диван. А спустя пару дней состоялась запись Герман на студии «Мелодия». Были записаны песни: «А он мне нравится», «Осенняя песня», «Гори, гори, моя звезда», «Письмо Шопену», «И меня пожалей», «Вы хотели мне что-то сказать», «Из-за острова на стрежень» и другие.
Столичный Театр сатиры находится на гастролях в Алма-Ате (с 16 августа). Татьяна Егорова отправилась туда не с пустыми руками: родной брат уговорил ее отвезти и продать там несметное количество рулонов иранского синтетического материала разных цветов. В первый же день актриса продала… всего лишь полметра какой-то казашке на кофточку." После чего с горечью подумала: «Такими темпами я буду продавать эти рулоны года два». Но затем произошло чудо. На следующий день Егорова пристроила рулоны в ближайшую «комиссионку», а спустя неделю из магазина позвонили и попросили забрать деньги. А денег было несметное количество — несколько запечатанных пачек из одних замусоленных трешек. Оказывается, в такие материалы в Казахстане заворачивают покойников. По этому поводу Егорова закатила у себя в номере настоящий сабантуй, на который пришли ее подруги и бывший возлюбленный Андрей Миронов. Кстати, с последним у Егоровой на гастролях вновь случился кратковременный роман. По ее же словам:
«Я опять сидела в ванной в номере Андрея, он занимался своим любимым делом — тер меня мочалкой, шампунем мыл голову, вытирал насухо, потом мы менялись местами — я терла его мочалкой, выливала шампунь на его роскошные волосы. Вышла в комнату, совсем голая, за полотенцем — оно осталось на стуле — и засекла «разведку» — за окном номера, выпадая одновременно из человеческого облика и с территории своего балкона, маячило лицо одного из актеров. Он сосредоточенно вслушивался и вглядывался во все, что происходит в номере Миронова…».
Егорова описывает и другой эпизод. Однажды из Москвы Миронову позвонила его жена Лариса Голубкина. Но тот не стал с ней разговаривать: сказав, что ему некогда, повесил трубку. Бывшая в тот момент в номере Егорова пожурила Миронова: дескать, не стоит так разговаривать с женщиной, с которой живешь. Перезвони ей при случае. И Миронов чуть позже действительно перезвонил.
Александр Ширвиндт, который всегда хорошо относился к Голубкиной, воспринимал возобновление романа между Мироновым и Егоровой болезненно. Как-то он весьма нелестно отозвался о Егоровой, и Миронов ей об этом рассказал. Возмущенная актриса тут же примчалась в номер к Ширвиндту. Тот лежал под простыней и дремал (или делал вид, что дремал). Заметив у него на тумбочке откупоренную бутылку коньяка, Егорова растормошила Ширвиндта и предложила ему выпить за дружбу. Тот согласился, не подозревая, что это провокация. В тот момент когда его рука потянулась к стакану гостьи, чтобы чокнуться, Егорова выплеснула содержимое своего стакана в лицо Ширвиндта. Напиток попал ему в глаза. Озверев от такой наглости, он схватил гостью за шею и, повалив на кровать, стал душить. Но Отелло из него не получился. Потерзав террористку несколько мгновений, Ширвиндт отпустил ее восвояси. На том они и расстались.
В воскресенье, 24 августа, в польском городе Сопоте завершился 15-й Международный фестиваль эстрадной песни, собравший представителей из 21 страны. Советский Союз был представлен тремя исполнителями в лице Людмилы Сенчиной, Раисы Мкртчян (от фирмы «Мелодия») и Яака Йолы. К сожалению, больших призов никто из них на родину не привез: Мкртчян «обломилась» только 3-я премия, а Йоле вручили утешительную премию «за подборку песен, отличающихся особыми художественно-идейными качествами».
25 августа Никита Михалков закончил натурные съемки в Одессе фильма «Раба любви». О том, что случилось после того, как была дана команда «Стоп», вспоминает супруга режиссера Татьяна Михалкова:
«Я тогда была беременная, на седьмом месяце, спать ложилась рано — часов в десять. В последний съемочный день вся группа гуляла, и, разумеется, у нас в номере. Апартаменты большие, кровать широкая. Кто лишнего переберет, того укладывали рядом со мной. Часов в 11 открываю глаза — рядом лежит Адабашьян. Через час просыпаюсь — уже кто-то другой. И так до утра. Потом оказалось, что за ночь чуть ли не вся съемочная группа на моей кровати перебывала…».
