недели, как вступил в права наместника огромной территории, чувствовал себя мифическим Сизифом, снова и снова пытавшимся вкатить на высокую гору здоровенный камень. Тот же всякий раз, когда он уже был близок к цели, вырывался и скатывался обратно, попутно разрушая все уже построенное. Большая часть его начинаний в промышленности, сельском хозяйстве, просвещении, науке вязли в каком-то непроходимом болоте из диких традиций, немыслимых обычаев и совершенно непонятных правил. Вроде бы что-то начнет получаться, обязательно случается какая-то неожиданность, от которой все отказывалось обратно.
— Б…ь! Словно кто-то здесь все на тормоз поставил, и время от времени давит на него. — Хм. Это ещё что за чудо такое с охренительным бланшем под глазом?
К его удивлению в самом углу кабинета, примостившись на краешке высокого кресла, сидел насупившийся Ислам, его младший сын, которого вместе с матерью и остальными детьми он забрал в свою новую резиденцию в Тифлисе. Его отпрыск вздыхал также тяжело, как и Ринат, стараясь не поворачиваться к нему лицом. Бочком сидел. Здоровенный синяк под глазом прятал.
— Что случилось? Рассказывай, — Ринат с радостью ухватился за возможность хоть не на долго отвлечься от своих проблем. — Иди, иди, что сидишь бука букой.
Тот с трагичным видом подошёл к столу и начал шмыгать носом. Пришлось приобнять его, чтобы немного приободрить.
—…Изя, гад, стукнул. Я его ногой пнул, а он стукнул рукой, — наконец, начал рассказывать Ислам, то и дело вытирая сопливый нос. — Говорит, что мне обрезали криво… — мальчишка рукой тычет на завязку портов. — И смеётся… Диденко… Ой! Эти, ты чего?
Согнувшийся в этот момент в три погибели, Ринат с трудом сдерживал свое ржание. Затыкал рот, щипал себя за руку, даже губу пытался кусать. С трудом терпел.
— Я его… Я убью его! Возьму твой пистолет и застрелю его, — распалялся маленький горец с горящими от обиды глазами. Руками показывал, как возьмёт пистолет и спустит курок. Даже выстрел озвучил — «пуф, пуф». — И шашкой…
Ринат уже сползал с кресла. Никакие щипки не помогали.
Б…ь! Межнационального конфликта ему вдобавок не хватало! Писюнами мериться вздумали! Сопляки! Оба же обрезанные! Охренеть! Не слышал ещё про такое. Ладно бы мерили у кого больше. А тут ведь с куний волос и того и у другого! Еще геноцид устройте по признаку отрезанности, б…ь! И смех и грех.
Этот случай «сделал» его день и все последовавшее за ним Ринат уже воспринимал гораздо проще, чем до этого. Вообще, на многое он стал немного по-другому смотреть. Похоже, чаще нужно с сыном общаться…
—…Кажется, я понял, в чем дело, — в его голову пришла довольно интересная идея по поводу всего происходящего. — Я же пру, как баран на закрытые ворота. Пытаюсь все тут поставить на дыбы. Привык у себя, когда все на задних лапках бегают. Здесь ничего так не работает.
Это же элементарно, б…ь, Ватсон! Нужно бить по обществу через ЛОМов, лидеров общественного мнения! Тут же без одобрительной отмашки авторитетных людей никто даже не почешется. Кавказское наместничество! Сицилия с ее коза нострой нервно курит в сторонке.
— Так… И где мне искать этих самых авторитетов? Кто-то ведь должен их знать.
Оказалось, знали. Главный полицмейстер Тифлиса, почесав плешивую макушку, с ходу назвал фамилии трех субъектов, находящихся «на карандаше» у полиции и контролировавших «темную» сторону целой губернии. Его торговый партнер, Исак «сдал» старейшину местной еврейской общины, слово которого было законом для большей части местных торговцев и кое-кого из промышленников. А еще были протопоп секты хлыстов, один предводитель дворянства, грузинский князь и «мутный» дедок от старообрядцев, за каждым из которых стояли сотни, а то и тысячи людей.
Всю эту разношерстную братию удалось собрать с превеликим трудом и лишь к поздней ночи. Многих сдергивали с постели, с жен и разного рода дам легкого поведения, с посиделок. От этого почти у всех были весьма испуганные лица. Не иначе решили, что новый наместник решил с арестов начать свое правление.
— Извиняться за столько внезапное приглашение не будут, ибо выполняю государственное повеление, — решительно и громко заговорил Ринат.
Взглядом окинул чуть более десятка, в разной степени одетых, человек, что сидели на стульях и смотрели на него, как зайцы на удава. Мол, уж не «жрать» ли ты нас собрался, мил государь⁈ Ярче всего этот самый вопрос был выражен у еврейского старейшины, видимо уже привыкшего к «беспределу» со стороны власти. Похоже решил, что сейчас его самого и всю его общину в очередной раз «разденут» с помощью чрезвычайных налогов. Нахохлившимся воробьем сидел и плотный купчина, затравленными глазами косившийся по сторонам. Потел так сильно, что тяжелый дух доходил и до Рината. Не в своей тарелке чувствовал себя даже предводитель дворянства, имевшей, по всей видимости, за собой немало грехов. Лишь двое сильно выделялись из всей этой компании — протопоп хлыстов[1] Келий и глава старообрядческой общины отце Гавриил. Первый зыркал на Рината с откровенным недоверием и презрением. Второй же просто сидел с совершенно отрешённым видом, словно простой дедок, на чай зашел. По его виду и не скажешь, что именно он контролировал старообрядческий банк, общинную кассу в 10, а то и 20 миллионов рублей, и щедро спонсировал проекты своих купцов[2].
— Собрал вас здесь, чтобы поговорить о том, как дальше жить будем. Мне от вас помощь нужна…
Ринат не успел договорить, как протопоп Келий, мощный, как кряжистый дуб, дядька лет пятидесяти — пятидесяти пяти, с мощной окладистой бородой, презрительно хмыкнул.
— А что тут говорить, — поднялся хлыстовец, с независимым видом оглядывая окружающих. — Как нам Господь заповедовал жить, мы так и дальше будем. Нечего нам в мирской жизни делать и греховными делами заниматься. Не для того, Господь нас особой святостью наделил…
Судя по настрою, протопоп был совсем не настроен на сотрудничество. Такой может «всю обедню испортить». Другие вон как внимательно смотрят, что дальше будет. Такого не уймешь, остальные по этому примеру пойдут.
— Нечего Господа в наши дела вмешивать. Он лучше знает, что ему нужно, — «надавил» взглядом на протопопа Ринат. — Или ты, Келий, на себя роль Господа примеряешь⁈ Иди-ка, ты вниз, подумай немного.
Ринат дал отмашку одного из своих людей, что стоял в глубине комнаты, словно каменный истукан. Вдобавок, характерно подмигнул: мог, объясни человеку «политику партии».
Одернув плащ, напоминавший сутану, протопоп вышел из комнаты. Следом за ним последовал и один из горцев, что постоянно находился рядом с Ринатом.
— А остальным, кто имеет свой интерес и хочет порадеть за Отечество, я вот что хочу предложить, — он взял со стола двенадцать толстых папок из плотного зеленого картона и выразительно потряс ими. — Здесь большие деньги для вас и людей, которые стоят за вами. Но это еще и гигантские возможности для всей страны стать сильнее, богаче, многолюднее, образованнее и счастливее, в конце концов, — многие заинтересовались. Начали коситься в сторону папок. — А теперь подробнее…
Взяв самую верхнюю папку, он раскрыл.
— Это право на беспошлинную торговлю с Персией всем, чего душа желает. Здесь расценки товаров, маршруты торговых караванов, соображения по охране, предложения по организации сбыта привезенных товаров. Надеюсь, все понимают, что из Персии прямая дорога в Индию. Товары, которые вы привезете оттуда, здесь в России будут на весь золота. Это тысяча процентов дохода по самым скромным подсчетам. Емкость местного рынка просто гигантская.
Тут поднялся купчина, дородный щекастый мужчина в едва не лопающемся на нем пиджаке. Смущенно откашлялся и с хитринкой в голосе спросил:
— А, ваше высокоблагородие, можа ты запамятовал, что только благородные могут иноземной торговлишкой с великими преференциями заниматься. Нам же сирым и убогим, — тут он, явно имея в виду себя, поправил на пальце массивней золотой перстень за громадным рубином. — Обязательно пошлину платить придется…
— Для самых непонятливых еще раз повторяю: будете торговать без пошлин, — нетерпеливо проговорил Ринат, махая рукой в его сторону. — Следующий проект, за который может взяться любой из здесь присутствующих, это военный завод. Нужно будет в самые кратчайшие сроки наладить выпуск военной амуниции — особой формы, рюкзаков, ремней, специальной обуви, патронташи и многое другое. Вся продукция будет в обязательном порядке выкупать казной. У владельца будет гарантированный заказ
