уборку, когда всё будет кончено.
Приоткрытая дверь пропускает ужасный запах. Я морщусь, поднося руку к носу. Заглядываю внутрь и вижу на полу коробку с наполовину съеденной миской хлопьев, но не слышу никаких звуков.
Я осторожно открываю дверь шире, и ужасный запах накрывает меня волной. Блядь, что это такое?
Я заглядываю в миску с хлопьями, которая выглядит свежей, словно её оставили всего несколько часов назад. Осматриваю маленький дом. Беспорядок. Мусор. Грызуны. Мебель разорвана и поломана. Я поднимаю пистолет и захожу в спальню. Виднеется край матраса на полу, и я толкаю дверь.
Моя кровь леденеет, когда я понимаю, что это за запах. На кровати лежит полуразложившееся, изъеденное тело женщины. Мой взгляд останавливается на рамке с фотографией рядом с кроватью.
Я узнаю ее.
Это Тимоти с женщиной, которую я помню. Она только начала вливаться в игру, когда я уходил. Лайла. Я снова смотрю на её останки. Соломенно-светлые волосы теперь имеют более грязный оттенок, чем на фотографии.
Мой телефон начинает вибрировать, и я смотрю на экран. Генри.
Здесь никого нет, и я поворачиваюсь, чтобы уйти, спотыкаясь о почти пустую бутылку ликёра. Это привлекает моё внимание к использованной игле на полу рядом.
Я подношу телефон к уху.
— Его здесь нет. Я выхожу.
— Знаю. Потому что он вернулся в город.
Не знаю почему, но слова Генри заставляют мою кровь стынуть.
— Где он сейчас? — спрашиваю я.
— Он в баре, где вы должны встретиться с Хани через час.
Гнев охватывает меня сильнее, чем любое чувство, которое я когда-либо позволял себе испытать.
Посягнуть на мою империю — это ошибка.
Подойти к моей женщине — это смертный приговор.
ГЛАВА 54
Хани
— Здесь занято? — спрашивает мужчина, прерывая меня, пока я делаю пометки о недвижимости, которую указала Дафна. Я поднимаю глаза от планшета и вижу мужчину в таких чёрных очках, что не могу разглядеть его глаза.
Я качаю головой и жестом предлагаю ему присесть, после чего снова сосредотачиваюсь на записях. От него исходит неприятный запах, но я стараюсь не обращать на это внимания.
— Красивый ресторан, — говорит он обаятельно, разглядывая красивый декор на потолке.
— Да, — отвечаю я, немного рассеянно. Не знаю почему, но меня начинает охватывать беспокойство. Я оглядываюсь через плечо на телохранителя, который с того момента, как я села, лениво листает газету, перед ним стоит нетронутое блюдо.
— Можно задать вам вопрос? — снова спрашивает он.
— Я сейчас занята и жду кое-кого, — как можно вежливее отвечаю я.
— Доусона? — уточняет он.
Теперь я смотрю на него по-настоящему, внимательно.
— Вы знаете Доусона?
Он с энтузиазмом кивает.
— Да. Мы знакомы уже давно. — В этот момент я замечаю лёгкий тремор, пробегающий по его телу, и слегка нечеткую речь. Я бросаю ещё один взгляд на своего телохранителя, но понимаю, что этот мужчина сидел к нему спиной всё время.
— А-а-а, — он качает пальцем. — Не советую устраивать сцену. — Он слегка приподнимает куртку. У этого ублюдка оружие. — Я не против сначала застрелить того плачущего ребёнка, а уже потом заняться тобой, если ты сделаешь резкое движение.
Экран моего телефона загорается, и я понимаю, что звонит Доусон. Это уже пятый раз, а я была так увлечена своим исследованием, что даже не заметила.
— Чего вы хотите? — спрашиваю я.
Он выглядит озадаченным этим вопросом.
— Чего я хочу? — Он обдумывает это, пока бармен подаёт ему заказанный ранее напиток. Его палец обводит край бокала в задумчивости. — Я не могу иметь то, чего я хочу. — В его тоне нет ни капли эмоций. — Я лгал, обманывал, убивал и спал с людьми, выдавая всё это за обаяние. И в итоге это ничего мне не дало. А Доусон получает всё, что хочет. Деньги. Власть. Репутацию. Симпатичную девушку.
Я сижу прямо, и со стороны это может выглядеть как деловая встреча. Я уже сталкивалась с попытками давления и манипуляций, но никогда — с кем-то, кто сидит рядом со мной с пистолетом, угрожая не только мне, но и окружающим. Этот мужчина явно не в своём уме.
— И что вам нужно от меня? — спрашиваю я.
Он усмехается. Его смех звучит бархатно, как у человека, привыкшего дарить удовольствие. Был ли он из эскорта? Впрочем, это не важно. Я должна выманить его отсюда, подальше от этих людей.
— Твой парень не сможет откупиться от этого, — с усмешкой говорит он.
И тут я понимаю, что он так сосредоточен на Доусоне, что даже не догадывается, кто я. Он нашёл меня, это да. Но любой, кто обладает хоть каплей разума, никогда не стал бы так открыто охотиться на меня, если бы знал, кто мой отец. Разве что он уже ходячий мертвец.
Я медленно поднимаю бокал и делаю глоток.
Он следит за движением, а затем одним махом осушает свой стакан.
— Ты сейчас пойдёшь в сторону туалета, но вместо этого пройдёшь через кухню и выйдешь с черного хода.
Я выдыхаю.
— Позволь угадать: в переулок? — говорю устало.
Это всегда чертов переулок.
— Похоже, ты не понимаешь всей серьёзности ситуации, — шипит он сквозь зубы, и я стараюсь сохранить спокойствие. Быстро оглядываю комнату, отмечая людей вокруг. Сколько человек он успеет застрелить, прежде чем мой телохранитель поднимется и застрелит его? Троих, может быть, четверых? Если он начнёт с телохранителя, то тут вообще начнётся хаос.
— Понимаю, — отвечаю я, осторожно прислоняясь к барной стойке. — Через чёрный ход. Я иду.
Он забирает мой телефон, пока я ухожу. Когда я поворачиваю за угол в сторону туалета, чувствую, что он в нескольких шагах позади. А, скорее всего, мой телохранитель следует за ним. По крайней мере, всё это переместится в другое место, убрав угрозу для других посетителей бара. Я иду через кухню, стараясь выглядеть так, словно я здесь хозяйка. Меня немного потряхивает, но это не страх — скорее, прилив адреналина. Неопределённость. Персонал кухни бросает на меня любопытные взгляды, но ничего не говорит.
Холодный воздух ударяет в лицо, когда я выхожу в переулок с психом, который идёт прямо за мной.
ГЛАВА 55
Доусон
Она наконец берёт трубку, когда я врываюсь в ресторан, едва не сбивая официанта, так что тарелки летят в воздух.
— Хани? — говорю я в телефон.
Впервые в жизни я испытываю настоящую, живую, яростную панику.
— Не совсем, — отвечает мужской голос на другом конце. Бах! Выстрел раздаётся в телефоне и сзади, в глубине ресторана.
Все мое тело леденеет, и ноги сами несут меня через
