— Проклятье, — отрезал Лэш.
Убивают лошадей, живых существ.
Теперь уровень опасности повысился примерно на четырнадцать ступеней.
Бл*дь.
— Я никак не могу позволить себе систему безопасности, — продолжил рассказ Коди, — поэтому установил перед дверью в сарай дробовик, чтобы в случае проникновения он выстрели и разбудил бы меня. Месяц спустя дробовик выстрелил.
— Ты кого-нибудь увидел? — спросил Фредди.
— Нет, они быстро убрались оттуда. Но проблемы с лошадьми прекратились, — ответил Коди.
— Значит, ты разобрался с этим, — пробормотал Лэш, и Коди пристально посмотрел на него.
— Нет, не разобрался. Это дерьмо прекратилось, но ситуация никуда не делась. Я не могу патрулировать свою землю двадцать четыре часа в сутки, у меня нет глаз на затылке, и ясно, что кто-то охотится за мной, и не нужно долго думать, чтобы понять, кто. А теперь Айви переезжает ко мне.
— Гребаное дерьмо! — выпалил Фредди, и Коди посмотрел на него.
— И она переедет, — твердо заявил он. — Он больше не отнимет ее у меня. Не знаю, как, это я сейчас обдумываю, но из нашего с Айви вчерашнего разговора, не так уж сложно понять, что Бадди Шарп каким-то образом нашел Кейси Бейли и заплатил ему, чтобы он забрал у меня Айви. Я не идиот. Мои деревья, лошади, я сообщил об этом. Лен и полицейское управление Мустанга знают, что происходит. Они обнюхали все вокруг и ничего не нашли. Однако они начеку. — Коди посмотрел на Лэша. — Но мне нужен Кейси.
Брови Лэша поползли вверх.
— Тебе нужен Кейси?
Коди посмотрел на Лэша.
— Он любил сестру. Он облажался, но он ее любил. Несколько нездоровой любовью, но все же. Прошли годы, она его бросила, забрала его машину, может, он злится на нее, может, его любовь умерла. Мне плевать. Он заговорит. Расскажет, кто ему заплатил, сколько и что это была за игра. Он обязан этим Айви, и нам с Айви нужно знать, не только потому, что мы этого заслуживаем, но и потому, что для борьбы, что я веду, мне нужна вся информация, которую я могу получить. И ты найдешь его.
— Да, найду, — прошептал Лэш.
Коди кивнул.
— Встану на ноги, ты мне скажешь, сколько это будет стоить, и я заплачу.
— Нет, не заплатишь, — отрезал Лэш.
— Мужик, это мои проблемы. Черт побери, ты мне нужен. И я заплачу, — ответил Коди.
— Коди, твои проблемы теперь стали проблемами Айви. Разве ты не понимаешь, мы ее вернули, и вместе с этим вернулось все? — ответил Лэш.
Коди выдержал его взгляд и тихо напомнил ему о том, о чем Айви взволнованно объявила за завтраком:
— Она переезжает в Мустанг.
— Я помню, Коди, она сказала нам это за завтраком, — тихо ответил Лэш.
Коди объяснил свою точку зрения:
— Она переедет, и ты потеряешь ее и все, что она для тебя значит, в твоей жизни, в твоем клубе.
Лэш покачал головой и встал, прежде чем тихо сказать:
— Некоторое время вы были разлучены, но ты знаешь Айви. Ты ее знаешь. Пусть она переезжает в Мустанг, но я ее не теряю и не потеряю никогда.
Коди выдержал его взгляд, затем кивнул.
— Я найду Кейси и выясню, что произошло, — сказал ему Лэш.
— Хорошо, — пробормотал Коди, продолжая смотреть Лэшу в глаза и общаясь без лишних слов.
Выражая благодарность.
Лэш принял ее, а затем спросил:
— Этот разговор наедине означает, что ты хочешь, чтобы мы скрывали это дерьмо от Айви?
Коди снова кивнул.
— Да, но временно. — Затем он ухмыльнулся. — Она вся горит желанием доказать, насколько она крутая, твердая, как сталь, бывшая танцовщица, и сделает это, взявшись за Бадди. Узнай она это дерьмо, слетит с катушек. Ей нужно разобраться в вашей с ней жизни и провести время с вами обоими, не испытывая лишних тревог. — Его взгляд скользнул по Фредди, а затем вернулся к Лэшу. — Я хочу, чтобы у нее это было. Узнай она о моих проблемах, тут же примчится в Мустанг и даст волю чувствам. Я подожду, расскажу ей все, когда придет время. Она не будет вечно оставаться в неведении, только на ближайшее время.
— Я понял и благодарен тебе, — тихо сказал Лэш.
Еще один кивок, затем Коди посмотрел на Фредди и снова на Лэша.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— У меня дела.
— Конечно, увидимся за ужином, — пробормотал Лэш.
Еще один взгляд на них обоих, еще один кивок, затем Грейсон Коди направился к двери и вышел.
Как только дверь закрылась, Лэш сделал глубокий вдох, успокаивая жжение в груди.
Затем повернулся к Фредди.
— Найди мне этого ублюдка, — прошептал он. — Загляни под каждый камень, Фредди, не жалей денег. И когда найдешь, я хочу, чтобы его привели ко мне.
Фредди долго смотрел ему в глаза.
Затем ухмыльнулся.
Сунул руку в карман и достал телефон.
Глава 28
Добро пожаловать обратно в Мустанг
Три с половиной недели спустя...
Сказать, что я сходила с ума, когда ехала на своем темно-фиолетовом «Лексусе 250C» по дороге к фермерскому дому Грея, было бы преуменьшением.
Я была совершенно вне себя. Ладони вспотели, сердце трепетало, сознание затуманено паническим страхом.
Три с половиной недели назад мы с Греем поужинали с Лэшем и Фредди, а потом Грей уговорил меня уехать с ними.
Я не хотела оставлять его.
— Чем скорее ты закончишь там все дела, тем скорее будешь со мной, — прошептал он мне в темноте гостиничного номера, лежа в постели.
Я увидела в этом мудрость и сдалась.
Итак, прожив без Грея более семи лет, и вместе с ним чуть больше одного дня, я уехала в Вегас, чтобы провести без него еще три с половиной недели.
Было совсем не весело. Завершение жизни в Вегасе, но особенно жизни с Лэшем и Фредди, не принесло мне ни капли удовольствия. И разлука с Греем не помогала.
Но, очевидно, эта разлука была иной. Главным образом потому, что каждое утро в шесть тридцать Грей звонил и будил меня. Он также звонил каждый вечер в одиннадцать, прямо перед сном.
Поначалу эти ранние утренние звонки беспокоили меня. Как бы безумно это ни звучало, я задавалась вопросом, не проверяет ли он меня, полагая, что застукает в постели с Лэшем.
Потом до меня дошло, что причина не в этом. Начиная свой день, Грей хотел начать его вместе со мной.
Меня поразило, когда на третий день он прямо сказал мне об этом, а затем заявил:
— Куколка, у нас разный режим, так что, если время моих звонков тебя не устраивает, и ты хочешь, чтобы я звонил в другое время, скажи мне. Я прерву свои дела, чтобы сказать «доброе утро», или проснусь, чтобы пожелать тебе спокойной ночи.
Вот так.
Он доверял мне.
И прервал бы свои дела, чтобы сказать мне «доброе утро» или проснулся бы, чтобы пожелать спокойной ночи.
Мне это понравилось.
Поскольку мне, очевидно, понравилось то, что он сказал о звонках, я тихо ответила:
— Нет, дорогой, я проснусь с тобой, когда ты начинаешь свой день, и мне нравится, что я последняя, с кем ты разговариваешь перед сном.
— Тогда, ты это получишь, детка, — ласково ответил Грей.
Конечно, я тоже звонила ему в течение дня, когда мне было что сказать, например, что закончила упаковывать вещи. Спросить, когда он будет дома, чтобы принять доставку. Сообщить, когда к нему приедут грузчики и когда он может их встретить. Или рассказать о нашей официантке, которая переспала с двумя барменами и тремя вышибалами, пыталась столкнуть их друг с другом и как я сорвалась (или, надо сказать, за этим я ему и звонила, чтобы пожаловаться). Или рассказать о радостной новости, что Лэш поделился своим секретом с Фредди. Или просто сказать ему, как я по нему скучаю, люблю и думаю о нем.
И во время каждого моего звонка, Грей прекращал свои дела, чтобы ответить.
Да, даже когда я полчаса ныла из-за официантки, он прервал свои дела и слушал, будто у него для этого был весь день, и очень хорошо притворялся, что ему интересно то, что я говорила.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
На четвертый день разлуки я, сонно шепчась с ним, познакомилась с сексом по телефону. Позже Грей признается мне, что никогда такого не делал.
