то активная перестрелка шла с западной стороны. Кроме ружейного огня там стреляли пушки, направленные в сторону города. Внутренний двор Цитадели был объят пламенем. Происходящее там оставалось для меня загадкой. Мы же двигались во внутренних помещениях восточного крыла, и с этой стороны всё было тихо. Похоже, эта часть города была захвачена. Впрочем, всё это по большей части были лишь мои догадки и домыслы, а реальная ситуация могла быть какой угодно.
Когда мы поднялись на верхнюю площадку восточной башни, кое-что прояснилось. Ночное небо закрывал силуэт дирижабля, пришвартованного прямо здесь. Несколькими канатами он был притянут к длинным мачтам по углам башни и мерно покачивался на слабом ветру. Вниз тут же спустили веревочную лестницу.
Я примерно представлял себе характеристики подобного дирижабля. Небольшая пассажирская посудина длиной метров пятьдесят, рассчитанная на дюжину человек вместе с экипажем. Эдакий воздухоплавающий баркас с пристройкой на верхней палубе и машинным отделением внизу. Сигарообразная оболочка с газом накрыта прочной сетью, к которой множеством канатов крепится гондола. О грузоподъемности тут говорить не приходится. Вес паровой установки, крутящей лопасти пропеллера, и запаса топлива для неё сильно снижали полезную нагрузку.
— Олаф, лезь первым. Будешь контролировать нашего друга, — распорядился Крупп, едва поднявшись на башню. Сам он достал из кобуры револьвер, чем-то похожий на мой утерянный «Страж», и напряженно всматривался в темноту. Кажется, даже принюхивался. Олаф, тот самый боец, что управлял кошмариком, так и не отпустил меня, лишь удлинив пуповину, что бы подняться на палубу дирижабля.
Стрельба из окон донжона, возвышающегося над прочими постройками Цитадели, привлекла внимание. Показалось даже, что стреляют в нашу сторону. А спустя пару секунд им ответили. Сгусток пламени, попав в слишком узкий оконный проем, будто бы втянулся в него, взорвавшись уже внутри и разворотив огромную дыру в стене донжона. Водопад камней и горящих обломков обрушился куда-то во двор.
— Ползи вверх! Быстро! — заорал Крупп, тыкая в меня револьвером. Кошмарик освободил руки, обившись вокруг пояса. И я полез. Путаясь в веревочных перекладинах и неуклюже перебирая ногами по извивающимся ступеням. Длины цепи на браслетах едва хватало, чтобы перехватываться. И с каждой секундой у меня оставалось всё меньше шансов на побег.
Я был зол на Систему, на имперцев, на власти Хугеля, что проморгали нападение. Я был зол на весь мир, но в первую очередь на самого себя. Столько усилий, столько улучшений и какие-то чертовы артефактные браслеты снова вернули меня на уровень обычного человека. Разве что более сильного и гораздо более живучего. Я искал варианты и не находил. Но слепая надежда еще теплилась, робко нашептывая, что шанс будет. Только не упусти. И мне так хотелось верить, что я позволил себя убедить.
Следующим поднялся Крупп, сходу принявшись раздавать указания экипажу. Остальные бойцы поднялись один за другим. Включая отставших. Похоже, Франку все-таки не повезло. Швартовочные канаты были в спешке обрублены, и давно готовый к вылету дирижабль стал набирать скорость, придерживаясь курса на Восток.
Заметив, что люди на верхней палубе застыли, уставившись в сторону Цитадели, я тоже поддался любопытству, отбросив на время сковавшую меня меланхолию. Где-то на другом конце города, недосягаемый для оружия имперцев, висел разведывательный аэростат. Но всеобщее внимание привлек не он.
Женская фигура, объятая пламенем, стояла на гребне стены Цитадели, вскинув руки. Глаза её сверкали раскаленными углями, а вокруг плыл, искривляясь, перегретый воздух. Глядя вслед набирающему скорость дирижаблю, она формировала конструкт чудовищной силы. Словно маленькое солнце восходило над её головой, расплавляя своим сиянием камень стен. Поначалу находящиеся на верхней палубе люди лишь застыли в немом изумлении. Но отголоски понимания уже появлялись в расширенных от ужаса глазах.
— Кровь всемогущая, — пробормотал я, когда огненный шар устремился к нам, быстро сокращая дистанцию. Но в этот раз не колебался. К чёрту всё.
Воспользовавшись тем, что руки сковывали только артефактные браслеты, на секунду выхватил из инвентаря нож и одним движением рассек пуповину кошмарика. Странный конструкт, удерживающий меня, потеряв связь с хозяином, забился в припадке, беспорядочно молотя отростками по воздуху. Бойцы Особого отдела инстинктивно расступились. Пользуясь удачным моментом, я прыгнул поближе к противоположному борту, когда сзади раздался выстрел. Меня бросило вперед, прямо на ограждение верхней палубы, и, резко подтянувшись, я перебросил своё тело за борт. Кажется, кошмарик принял удар на себя.
Сердце едва успело забиться чаще от чувства свободного падения, как огненный шар достиг дирижабля. Гондолу вслед за оболочкой разорвало на куски, и меня поглотила волна пламени. Отросшие волосы спалило в момент. Системная одежда, и без того потрепанная, вспыхнула, обжигая кожу. Не успел я осознать происходящее, как горящий кусок внешней обшивки, отброшенный взрывом, врезался прямо в меня.
В целом мне даже повезло. Приунывшего кошмарика сдуло, одежда затухла, и ударом меня отбросило по дуге в сторону от общей массы обломков. Но лететь мне еще метров тридцать и посадка не обещает быть мягкой. Внизу густая застройка восточной части города.
Кувыркаясь в воздухе и совершенно забыв про браслеты на руках, попытался замедлить падение импульсом. И у меня получилось. Более того, браслетов больше не было. Видимо слетели после взрыва. А может, просто погиб их владелец? Не знаю. Да и плевать.
Однако первый импульс оказался и последним. Выбрав неудачный вектор, я хоть и замедлился, но придал себе еще больше неконтролируемого вращения и в следующую секунду жестко столкнулся с черепичной крышей. Проломив её своим телом, в облаке битой черепицы, древесных щепок и пыли, грохнулся на чей-то чердак. Кажется, от удара я ненадолго отключился. На темном и пыльном чердаке вновь воцарилась тишина.
— Дерьмо, — ёмко провозгласил я, наконец, выплюнув пару зубов вместе с кровью. Скривившись, провел языком по неровным обломкам, оставшимся во рту. Угораздило же прямо лицом об черепицу. Теперь вся правая его часть была сплошным кровоподтеком. Глаз закрылся, превратившись в тонкую щелочку. Нос вроде не сломан, но рассечений много, а ушибов по всему телу даже считать не буду. Шея, как и правое плечо, простреливали болью при любом движении.
Приподнявшись, попытался ощупать лицо. И тупо уставился на мизинец левой руки, торчащий куда-то в сторону, не предусмотренную природой. Всё еще находясь в полнейшем шоке от случившегося, я незатейливо вернул мизинец на место. Тонкая кость хрустнула, но приняла правильное положение. На общем фоне еще один укол боли я даже не заметил. Энергетическое дублирование уже потянуло свои щупальца по всему организму, заменяя травмированные части тела. Теперь и мизинец обвили жгутики энергоканалов, фиксируя сломанную кость и возвращая подвижность.
Способность — просто чудо. Вот только нагрузка на
