— Фамилия Скай настоящая?
— Фамилия моего отчима и, к счастью, достаточно распространённая, чтобы не вызывать подозрений, — мужчина сел. — Где-то там, в архивах братства, мы все записаны под фамилиями матерей, потому что не можем претендовать на фамилии приёмных отцов, к тому же у некоторых из нас таковых и вовсе не было, а как звали наших биологических папаш, никому не ведомо. Вступая в круг, мы вообще отказываемся от любых фамилий и титулов, оставляя только имя и тем самым подчеркивая отсутствие привязки к какому-либо роду или месту.
— Это жестоко — жить без корней, без понимания, кто ты и откуда, отказаться от семьи, от близких людей, от того, что тебе по-настоящему дорого, — шевельнувшееся было чувство жалости я подавила сразу, понимая, что Галену моя жалость не нужна, а сожалений ему и своих хватает. — Просыпаешься однажды и осознаёшь, что все твои родные и друзья умерли…
— Вопрос привычки, — нарочито беззаботно пожал плечами Гален. — Они так и так могли умереть досрочно, а два века спустя умерли все и наверняка. Какой смысл теперь переживать и убиваться из-за отсутствия корней? Их давно уже нет, никого из них, и я ровным счётом ничего не могу ни поделать с этим непреложным фактом, ни как-либо изменить его. И на самом деле мне повезло: у моей семьи был шанс прожить свою жизнь. Получилось ли это хоть у кого-то из них — разговор отдельный.
— А у родных Вэйда? — уточнила я осторожно. Последние фразы Галена наводили на закономерные и не слишком приятные мысли, что везло-то отнюдь не всем членам ордена.
— Если захочешь подробностей, спросишь его сама, я же отвечу коротко: его мать и сестра, которых он обожал, погибли в результате несчастного случая примерно за месяц до вступления Вэйда в братство.
— А отец… вернее, приёмный отец?
— Тот вроде сам сдох, впрочем, вряд ли о его смерти кто-то сожалел. По словам Вэйда, отношения у них были паршивые, характер у папаши тяжёлый и он подозревал, что единственный сын — вовсе не его плоть и кровь.
Я растерянно смотрела на собеседника, пытаясь осознать, что, возможно — или даже скорее всего, — от семьи Вэйдалла избавились, как могли бы избавиться от родни Галена, узнай о его к ним тайных визитах другой собрат, как с давних пор избавлялись от всех, кто становился не нужен ордену или слишком уж настойчиво путался под ногами.
— И… как он пережил? — и Вэйдалл ещё ни разу не упоминал о своей матери и сестре.
— Плохо, — в глазах Галена мелькнула тень давней печали. — Наверное, поэтому он едва не умер после ритуала посвящения.
Если Гален хотел добить меня новой информацией, то у него это определённо получилось.
— Едва не умер?!
— Теперь наша птичка сыта? — мужчина невозмутимо указал на пустые тарелки, словно и не сообщил только что ничего из ряда вон выходящего.
Я медленно кивнула, допила остатки чая и о-очень осторожно поставила чашку на поднос — не хотелось разбить тонкий фарфор о чью-то голову или, на крайний случай, об стену, требуя деталей. Гален унёс поднос и я, пользуясь моментом, слезла с кровати, нашла среди бумаг на комоде чистый листок, ручку, написала короткую записку и отправила леди Идэне в «Маску» — в это время сирена уже должна быть там. Плохо, что приходится подводить подруг и наставницу, плохо, что не могу признаться Вэйдаллу и Галену. Конечно, я всё равно собиралась увольняться, но в следующем году — не буду же я совмещать учёбу в университете в столице и танцы в провинциальном мужском клубе?
Хотя как я буду совмещать учёбу и семейную жизнь с парочкой членов братства, представлялось пока тоже смутно. И поступлю ли в университет вообще?
И как вышло, что Вэйдалл оказался при смерти после вступления в орден? Известно, что будущие члены братства не рождались бессмертными, дар сей они получали, когда становились частью ордена, и тем страннее было слышать, что Вэйдалл мог умереть уже после обретения бессмертия.
— Ева?
Я резко обернулась к Галену, замершему на пороге спальни с заложенными за спиной руками.
— Я уже отметил стремление современных девушек к финансовой независимости, но это вовсе не означает, что мы не в состоянии тебя обеспечить и пора начинать тренироваться просить милостыню.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я проследила за насмешливым взглядом и обнаружила, что так и стою с поднятой перед собой рукой, в которой держала записку перед отправкой. Пёс подери, будто и впрямь прошу подать мне на пропитание.
— Я лишь написала леди Идэне, чтобы они не ждали меня сегодня… домой, — я спешно опустила руку, досадуя на себя.
— Решила остаться у меня на ночь? — теперь насмешка не только во взгляде, но в предвкушающей улыбке.
— Да. Разве у меня есть выбор? Дождь-то всё идёт, а для создания портала мне нужно сменить ипостась и немного свободного воздушного пространства, желательно не заполненного осадками, — когда я стану старше и опытнее, я научусь использовать источник в полной мере, будучи в любой из ипостасей, а пока приходится довольствоваться чем есть.
— Рад, что ты вняла здравому смыслу, — Гален приблизился ко мне, и я-сирена вновь отбросила все волнения и размышления, готовая приступить к десерту, раз мы никуда не торопимся.
Сексуальный красавец-мужчина, удобная кровать и вся ночь впереди — м-м, почти воплотившаяся в жизнь мечта!
— А ты сомневался? — заметила я игриво, теребя ворот своего халата.
— Были такие минуты, — признался Гален. Остановился передо мной, скользнул ленивым оценивающим взором по мне, отчего по телу пробежали мурашки, а я-сирена едва удержалась от попытки сорвать с мужчины халат. Гален же жестом фокусника, развлекающего детей на празднике, извлёк из-за спины тонкую книгу в чёрной обложке и протянул мне. — Достал специально для тебя. Современные девушки такое любят. Мне сказали, что это новинка, поэтому ты наверняка её ещё не читала.
Я машинально взяла книгу, прочитала название ниже позолоченного женского силуэта. «Игрушка», автор — леди Тьма. Мужчина тем временем собрал с комода бумаги, выровнял в стопочку.
— Кровать в твоём полном распоряжении, но допоздна не читай, завтра в школу рано вставать. Я ещё немного поработаю в гостиной. Доброй ночи, Ева, — по примеру Вэйдалла поцеловал меня в уголок губ и преспокойно ушёл, оставив растерянного человека и злую сирену в компании пустой кровати и эротической новеллы.
* * *
Знаю, это хитрый план Галена. Коварный замысел, призванный заставить меня явиться к нему самой, соблазнить с его высочайшего повеления, униженно молить взять меня. А вот и не дождётся! Я птица не только принципиальная, но ещё и гордая и не опущусь до того, чтобы бегать за Галеном, словно я не сирена, а собачонка какая-то, и намекать на секс после такого откровенного пренебрежения. Он — как бы ни убеждал в обратном, — именно он устроил этот песий ливень, вынудил меня остаться в его доме, а когда я совершенно недвусмысленно обозначила, что вполне готова к долгой ночи страсти, взял и слинял, будто вечер с бумагами привлекательнее, чем я, будто всё это затевалось ради других целей. Поэтому не пойду я к нему, пусть хоть до утра ждёт. Может даже заночевать прямо на диване, трепетно прижав к груди столь обожаемые бумажки.
Часа два я читала, с комфортом устроившись в постели. К сожалению, выбор книги оказался не самым удачным. Новеллы леди Тьмы — интересно, они сами себе такие псевдонимы придумывают или издательство старается? — отличало большое количество эротических сцен, причём достаточно откровенных. За пределами этих сцен героев хотелось придушить подушкой, поскольку вне занятий сексом вели они себя как набор статистов-новичков, которых внезапно вытолкнули под луч прожектора, требуя сыграть главную роль, зато когда персонажи всё-таки возвращались к разврату… Что неудовлетворённой девушке, что изголодавшейся по мужчине сирене читать подобное на ночь категорически нельзя! К тому же, в отличие от «Развратной леди», в «Игрушке» был тройничок. Я искусала себе губы, моя рука несколько раз пробиралась под одеяло, скользила вниз по напряжённому, жаждущему прикосновений телу, но я вспоминала о нашей эмпатической связи и хорошем слухе членов братства и руку отдёргивала. Ещё чего не хватало, чтобы Гален заметил, как я тут себя удовлетворяю в его отсутствие. Конечно, поделом ему, сам виноват, но вдруг он того и добивался? Может, нравится ему наблюдать или подслушивать, не зря же, в конце концов, в нашу первую ночь Вэйдалл сразу увёл меня в ванную и воду посильнее включил. И ещё обронил, что портит кому-то вечер.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
