в центре.
Вот только на самом деле это была не война, не так ли? Потому что «Тин Джипси» не воевали. Не они отправили моего отца в это место. Нет, он сделал это сам. Я знала этот факт с самого начала, но игнорировала его. Почему?
Я уставилась на папу, выражение его лица было непроницаемым.
Любил ли он меня? Так долго это было все, чего я хотела. Его любовь. Но теперь… Возможно, Шелби была права. Возможно, папа манипулировал мной ради собственной выгоды. Возможно, единственное, что папа когда-либо любил, был его клуб.
— Нова. — Его глаза смягчились, потому что мои были на грани слез. — Что бы они тебе ни сказали, это ложь. Доверься мне.
Я кивнула.
— Конечно.
— Хорошо. Я рассчитываю на то, что ты закончишь с этим. Ради Ти Джея.
Ради Ти Джея? Или для него и его людей?
— Мне лучше уйти.
Я подождала, давая папе время найти мамино письмо и прочитать его. Затем убрала бумаги и вернула их в свой портфель. Голова под париком начала зудеть. Очки на моем носу сдавливали переносицу. Воздух здесь был душный, не потому, что было слишком тепло, а потому, что с каждым мгновением, пока я медлила, мои эмоции душили меня все сильнее.
Не говоря больше ни слова, я подошла к двери и постучала, вызывая охранника. Он немедленно открыл, бросил на папу настороженный взгляд, затем проводил меня к выходу.
От того, что я притворялась Нэнси, у меня закружилась голова. Мое сердце болело, когда я выполняла все действия. Меня разрывало на две части, и какую бы сторону я ни выбрала, это означало отказаться от другой.
Сколько лет я хотела отношений с папой? Теперь у меня был шанс на это. Неужели я могла выбрать другую сторону? Если выберу папу потеряю Эмметта. Но я потеряла его в субботу, не так ли?
К тому времени, как меня повели к выходу, я совсем онемела. Усталость от недельного недосыпания настигла меня. Без рук Эмметта, которые обминами меня, я ворочалась с боку на бок. Без его тепла даже стопка одеял не смогла уберечь от холода.
Мои шаги по тюремной парковке были такими тяжелыми, что каблуки скорее скользили, чем щелкали по асфальту. Я была вялой, когда отъезжала от тюрьмы к своему обычному месту. Припарковав «Нову», я стянула парик с головы и очки с лица, запихнув их в портфель. Блейзер душил меня, поэтому я сняла его и бросила на заднее сиденье.
Что я делаю? Как мне это исправить?
Посещение папы должно было заставить меня почувствовать себя лучше. Я ожидала, что почувствую себя лучше. Вместо этого по моей коже побежали мурашки, а желудок скрутило.
Папины слова повторялись.
Что бы они тебе ни сказали, это ложь. Доверься мне.
Эмметт никогда не просил меня доверять ему. Ему это было не нужно. Потому что он просто доверял мне, ожидая заслужить мое доверие взамен честностью. Когда люди говорят правду, им не нужно приказывать тебе доверять им.
Сколько раз в моей жизни папа произносил эти слова? Доверься мне.
Сто. Тысячу. Я доверилась своему отцу, как моя мать. Как мой брат. И посмотрите, где они сейчас. Одна проведет остаток своей жизни, тоскуя по мужчине, которого, скорее всего, больше никогда не увидит. А другой был мертв.
Доверься мне.
Доверие было опасным понятием.
Дом был за много миль отсюда, но я была бы там к ужину. Возможно, если бы я выпила бутылку вина и съела целую пиццу, я была бы достаточно пьяна и сыта, чтобы проспать всю ночь.
Но когда я завела «Нову» и поехала по дороге, я не повернула в сторону Миссулы. Вместо этого я поехала в Клифтон Фордж.
Я даже не была уверена, зачем. Просто мне нужно было… больше.
К тому времени, когда я приехала, было почти темно. Солнце опускалось за горы, и слабое свечение на горизонте окрашивало город в оттенки черного и серого.
Был шанс, что Эмметт был дома, но это был вечер пятницы, и, прежде чем ехать к нему, я решила заехать в «Бетси» на случай, если он зайдет туда после работы. Остановка окупилась.
Оранжевые и синие неоновые огни бара поблескивали на хромированном мотоцикле Эмметта, стоявшем у двери. Я припарковалась, но внутрь заходить не стала. Я ждала, собирая последние силы. А потом на меня нахлынуло спокойствие.
В субботу, после того, как Эмметт ушел из моей квартиры, я была расстроена, зла и обижена. В глубине души я знала, что это был не конец. Он был сегодня.
Сегодня все закончится.
Я была готова к тому, что это закончится.
Может быть, я узнаю правду. Может быть, я уже узнала. Но я хотела знать, что случилось с моим братом, и для этого мне нужна была другая сторона истории. Сторона Эмметта.
Музыка кантри приветствовала меня, когда я распахнула дверцу машины. Мужчина в джинсах и фланелевой рубашке на пуговицах заходил внутрь, мы с ним встретились у входа.
— Привет. — Он наклонил голову, открывая мне дверь. — Как дела?
— Хорошо. — Я даже не удостоила его взглядом, хотя почувствовала, как его взгляд скользнул по моей темно-серой атласной блузке и черным облегающим брюкам.
— Ты с кем-то встречаешься сегодня вечером? Я бы с удовольствием купил тебе вы…
— Не заинтересована.
Был только один мужчина, с которым я хотела поговорить сегодня вечером.
Оказавшись внутри, я повернулась к бильярдным столам. Группа мужчин сгрудилась вокруг стойки с киями, у каждого в руках было по бутылке пива. Но Эмметта не было. Я сделала шаг к бару, намереваясь присесть, но замерла, когда пара шоколадно-карих глаз поймала мой взгляд.
Эмметт сидел на табурете у стойки.
И он был не один.
Брюнетка стояла между его раздвинутых ног, его колени обхватывали ее бедра. На ней были джинсы, которые облегали ее изгибы, как вторая кожа. А майка облегала грудь. Ее руки были на его предплечьях, блуждая по его татуировкам.
Это были мои руки, для прикосновений. Это были мои татуировки, для изучения.
Он смотрел на меня из-за ее плеча, женщина была настолько невысокой, что даже сидя он казался выше.
Она наклонилась, чтобы что-то прошептать ему на ухо.
Должно быть, он что-то проворчал в ответ, потому что его грудь поднялась и опустилась, затем он поднес одну из рук с бутылкой пива к губам.
Лучше пусть это будет единственное, чего, черт возьми, коснуться его губы сегодня вечером.
Я не имела на него никаких прав. Не после того, что
