– Мама! – раздался оттуда тоненький детский голосок. – Мамочка!
– О, ты смотри-ка. – Пьер обернулся, улыбаясь ей вслед. – Неужто мама нашлась? – Он снял очки и рассеянно протер их. – Не всем так повезло, далеко не всем…
К Ирине с радостным криком подбежал худенький, такой же светлый мальчуган, и они крепко обнялись. У девушек на глаза навернулись слезы.
– Все хорошо, что хорошо кончается, – вздохнул Пьер. – Только, по правде говоря, конца всему этому что-то не видно.
Они медленно пошли к вестибюлю. Любопытствующие, поглазев на новеньких, разбрелись по сторонам.
– Сколько вас тут? – спросил Пашка.
– С вами – уже двадцать восемь, – не без гордости ответил Пьер, но тут же погрустнел. – Правда, и потери уже имеются…
– Потери?
– Двое погибли на поверхности, еще трое пропали, когда мы послали их на разведку туннелей. Просто вчера не вернулись. Сначала один ушел, потом еще двое… Теперь уж и не знаем, что делать. Остается только ждать или обустраиваться наверху, что и придется сделать, если помощь не появится через день-другой. Детей много, понимаешь? Один малыш так и погиб – ядовитые змеи там в траве просто кишмя кишат. Царство ему небесное…
– А что там, наверху?
– Плоская как блин долина, маленькое озерцо в камыше и небольшой дубовый лес. Места совершенно необжитые, но зелени много, где-то в южной части средней полосы, наверное. Связь не ловит, ни дорог, ни строений или еще чего. И звери очень странные, таких никто не видел! Например, то ли огромный хомяк, то ли кабан размером с быка. Клыки – в половину руки! Представляешь? И птицы нелетающие типа страусов, но гораздо больше, с острыми клювами, как у орла, и нападают ведь, не боятся! Одному нашему такая бестия вмиг два пальца оттяпала, ладно хоть медик среди нас оказался. Ужас, что происходит!.. Отец Афанасий! – крикнул Пьер кому-то в сторону. – Отец Афанасий, не дадите ли свой фотоаппарат – показать фотографии новеньким?
К ним степенно подошел дородный священник в черной рясе.
– О, – пробасил он, кивая молодым людям, – велики дела твои, Господи. Только что прибыли?
Пашка кивнул, и они снова представились. Священник вынул из кармана электронный фотоаппарат и протянул его Пашке:
– Смотри. Знаешь, как пользоваться?
Пашка кивнул, и они принялись просматривать фотографии опушки леса, уходящей вдаль долины, берега заболоченного озера. Первые фотографии были сделаны поздно вечером или ночью, при лунном свете. Фотоаппарат был дешевым, и изображения получились довольно некачественными. Затем пошли утренние снимки, но по большей части они изображали густой туман. В общем, природа и природа, совершенно ничего необычного. К тому же описанных Пьером жутких животных видно не было: наверное, отец Афанасий не жаждал с ними близкого знакомства даже через объектив фотокамеры.
Но эти люди свободно ходили туда и обратно, совершенно обычным способом возвращаясь на ту же станцию – не так, как получилось на «Северной-17», вдруг превратившейся в «Северную-14». Значит, можно было выйти на поверхность и не бояться, что не попадешь обратно, то есть от Хранителей там и стоило спрятаться. И медлить нельзя. Да и вообще – уйти отсюда надо было всем пострадавшим.
– Мы бы хотели сходить на поверхность, – сказал Пашка, возвращая ему аппарат. – И вообще, нам всем лучше подняться. Здесь оставаться еще опаснее.
– Пока не время, однако, – покачал головой священник, – вам же все объяснили. Вот наши мужчины проверят там все, подготовят хижину временную или хотя бы шалаши какие срубят, зверье отгонят, а его там хватает, частокол поставят, тогда и… А пока всем, кто не входит в команду майора Зеленцова, наверх путь закрыт. Это не обсуждается, потому как военное положение.
Опа, военное положение и майор! Кажется, у них тут было все серьезно.
– Отдохните-ка лучше с дороги, – продолжал священник. – Есть хотите? Пить? Нет? У нас, если что, дичь есть и вода родниковая. Если желаете, я вас на экскурсию свожу, здесь, понизу. Красивая станция, ничего не скажешь… Вот взгляните, я немного пофотографировал ее…
Отец Афанасий с готовностью показал фотографии станции, на которой они находились. Она называлась «Новосвободская» и была оформлена розовым мрамором без какой-либо экзотики, даже надписи оказались на достаточно понятном русском диалекте, хотя и не без странностей в орфографии. При этом она была довольно обширной, с многочисленными проходами, коридорами и лестницами, а изящные панно на стенах изображали нейтральные цветочные мотивы, солнечные восходы и простые геометрические фигуры.
– Вы можете объяснить, что происходит? – спросил Пьер, до того не проронивший ни слова. – Что все это значит? А то тут у каждого свое мнение, и хочется послушать теперь ваше…
Пашка задумался. Что им рассказать? Прежде всего – о Хранителях? О параллельных мирах? О тетке-диспетчере? Он оглянулся в сторону перрона. Пока было тихо. Надолго ли?
– Хорошо, – не дождавшись ответа, сказал Пьер и нервно поправил очки. – Слушайте же. Мы находимся в другом мире, это уже все поняли. Не на другой планете, заметьте, а именно в другом мире, очень похожем на Землю. Наверное, параллельном. Но может быть, и в другом времени, это тоже допускается, хотя некоторые вещи объяснить с такой позиции сложнее. В общем, все это – не наше питерское метро. Оно только похоже, и то не очень.
Пашка молча кивнул.
– Все, кого мы встретили, – продолжал Кулебяка, – говорят об очень странных вещах. Некоторые встречали в туннелях чудовищ и прочих необычных существ, и я сам видел! Многие видели поезд, который движется сам по себе и никогда не останавливается. В общем, даже если это ад, то я и не очень-то удивлюсь.
– Спокойно, сын мой, – улыбнулся отец Афанасий, – не торопи события. Господь велик, и неисповедимы деяния его.
Пьер развел руками, не собираясь спорить со священником, особенно в такой щекотливой ситуации.
– Сюда скоро могут прийти местные, – торопливо сказал Пашка. – Я только не уверен, что они рады нам. Есть подозрение, и очень большое, что нам лучше всем скрыться. Пока не прояснится все.
– Скрыться? И надолго?
– Да, наверху, в долине. Хотя бы на сутки-двое.
– Но мы же тебе объяснили, там пока не безопасно! – пробасил священник.
– Я понимаю, но…
– Никаких «но»! – Отец Афанасий поднял толстый, как сарделька, палец, поросший редким черным волосом. – Женщины и дети находятся здесь, и Пьер здесь – как встречающий, и я – как успокаивающий и умиротворяющий. Больные и калеки – тоже здесь. Мы пока не можем выйти и прятаться в здешних кустах неизведанных, словно твари какие. Люди мы или нет? Проверить сперва надобно, что оно да как…
– Отец Афанасий, – поморщился Пьер, – погодите. Наверное, им известно что-то такое, что неизвестно нам, так ведь, Павел?
Пашка кивнул, собираясь им рассказать все, что знал. Нельзя было дальше отмалчиваться.
– Только сначала объясните мне, как вы умудрились прийти оттуда, слева, – сказал Пьер, показывая на выход из туннеля.
– Дык… шли-шли и пришли! – удивился вопросу Пашка.
– Да? А ничего, что там завал в ста шагах, и пройти невозможно? Мы проверяли!
– Завал? Ничего подобного! Там свободные пути, и станция в сорока минутах ходьбы, мы были на ней и на предыдущей тоже!
Священник крякнул, и они с Пьером переглянулись.
– Не соизволите взглянуть? – ласково спросил отец Афанасий. – Его отсюда видно.
Пашка пожал плечами. Что за чушь? Хотя… У него возникло некое предположение.
Священник тем временем широкими шагами направился к перрону, маня за собой пальцем.
– Смотрите, дети мои, – пробасил он.
Пашка осторожно выглянул в туннель и увидел гору бетонных плит, валунов и труб, перемешанных в одну массу, полностью перегораживающую проход. Это уже был другой туннель… Вот та́к вот! Спрятал оружие в туннеле, а теперь его и не достать, получается! Даже электронные штуки сталкеров посмотреть не успел! Дурацкая привычка откладывать все на потом. Вот не повезло так не повезло! Но, может, и Хранителям теперь до них будет сложнее добраться? Может, оно и к лучшему?
