мы смогли отступить, а потом и скрыться в лесу. Только, к сожалению, я этого уже не видел.
Сразу две стрелы поймал грудью в последний момент битвы. Доспехи, которые я надел на этот бой, полностью сдержать удары этих оперённых вестников смерти не смогли, и я покинул сражение без сознания, на руках у своих наёмников.
Эпилог
Лежал на лапнике в окружении своих бойцов и одновременно смеялся и плакал. Было от чего, чего уж тут лукавить. После нашего выступления в последней битве случилось много событий, и все они были, если можно так сказать, приятными.
Мне всё-таки удалось уничтожить ханов, возглавлявших орду, всех. Выжил один, кто — выяснить не удалось, но не Батый точно. Штурм из-за этого затих сам по себе, и этот выживший придурок не нашёл ничего лучше, чем объявить о децимации для всей орды. Это когда казнят каждого десятого члена провинившегося отряда. Нормально это восприняли только люди из элитного тумена, который шел на штурм стен во время нашей атаки, остальные взбунтовались. Итогом стала битва между своими: элитный тумен вместе с выжившими телохранителями ставки против всех остальных.
До последнего момента было неясно, кто одержит победу, и все было неоднозначно. На стороне элиты было лучшее снаряжение и выручка, на другой стороне — количественное превосходство. Дело решил случай. В разгоревшейся бойне элитный тумен, яростно сражаясь и уничтожая гораздо больше противников, чем теряя своих людей, все равно потихоньку пятился и невольно вошёл в зону действия наших катапульт. Один-единственный залп, натворивший немало дел, по сути переломил ход сражения, и количество начало побеждать качество.
До темноты шла эта бойня, а когда закончилась, и орда устроилась на ночь, сразу из города и леса их атаковали все оставшиеся в живых воины. Эта отчаянная и безрассудная атака увенчалась небывалым успехом. Вымотанные практически полуторасуточным непрерывным боем враги не смогли оказать достойного сопротивления и попросту начали бежать. Сломали мы всё-таки хребет орде. Если у оставшихся в живых князей хватит ума помочь другим княжествам отразить нападение, забудут местные жители о такой напасти, как орда, может, не навсегда, но то, что надолго, это точно.
От этих новостей поневоле улыбка появлялась на лице, а слезы? Ну, может, соринка в глаз попала. А на самом деле до крику обидно победить и не насладиться этой победой. По словам бойцов, стрелы достали, можно сказать, местные профессионалы. Целых двух бабок-знахарок притащили откуда-то мои люди, вот они и занимались их извлечением. Наверное, реально профессионалы, ведь одна из стрел пробила лёгкое, и извлечь стрелу, не допустив его схлопывания, это уметь надо.
Беда в том, что вряд ли мне это поможет. Чувствую, конец приближается моим затянувшимся приключениям. Не могу сказать, почему и как, но точно знаю, что осталось мне недолго. Наверное, поэтому, когда подошёл князь Черниговский, я сразу попросил его сделать так, чтобы нас никто не смог слышать. Я дождался, пока народ уйдёт, и перебил князя, когда он предложил отправить людей за женой, чтобы была рядом в трудную минуту. Я сразу обозначил, что делать этого нельзя. Более того, чем дольше она не будет знать о моей гибели, тем лучше. Князь при слове «гибель» опять хотел что-то сказать, но я не позволил. Просто попросил выслушать и не перебивать. Дождавшись кивка, начал говорить, отбросив все условности и совершенно не выбирая выражений:
— Слушай, князь, и запоминай, а лучше — делай правильные выводы. Всё, что я тебе рассказывал, кто я и откуда, враньё. Попал я к вам из будущего, и не спрашивай, каким образом, не смогу объяснить, да и неважно это. Главное, что орда должна была победить, но этого не случилось. Плохо, что я не уберегся, но, видно, на роду так написано. По этому поводу не переживаю, кто его знает, как сложится у меня за кромкой. Так вот, хочу попросить тебя о кое о чём. Первое: присмотреть за женой и сыном. Один раз чудо случилось, и я оказался здесь. Подумай, вдруг такое же чудо случится ещё раз, и, если вдруг я обнаружу, что кто-то обижает мою семью, а ты не вмешался, плохо будет. Всему твоему роду, не прощу. Но это так, к слову. Главное, о чём я тебя попрошу, это второе. Хоть сам себя порви на мелкие части, но державу объедини в одно целое. Несогласных хоть уничтожь, хоть шкуру с живых сними, но Русь должна стать единой. Иначе то, чего сейчас добились — я про победу над татарами, — будет зазря, порвут вас и сделают всех холопами бесправными. Сами не поймёте, как это произойдёт, и я не обманываю, так уже было и так будет. В прошлый раз, в истории, которая уже была в мире, из которого я пришёл, триста лет понадобилось, чтобы освободиться. Поэтому думай, князь, и решай, как будут жить твои дети, внуки и правнуки, ради них ведь стараемся.
Тут мне как-то резко поплохело. Да, собственно, я уже сказал всё, что хотел сказал, поэтому прикрыл глаза и позволил себе забыться. Не слышал, как князь покинул стоянку, да вообще ни на что не реагировал. В себя пришёл уже ночью, по темноте. Рядом со мной никого не было, и появилось время немного подумать.
Очень хотелось пожалеть себя, даже поплакать. Не стал, о другом задумался — жаль, что не получилось у меня пожить в этом мире. Честнее он, чем все, в которых я раньше бывал, чище. Нет здесь ещё столько подлости, как в других мирах, не научились люди гадить ближнему, наоборот, привыкли помогать друг другу в нужде, обидно. А вдвойне обидно, что как раз здесь лучше всего пригодились бы мои умения работать с холодным оружием. Во всех мирах тренировался учился, и только раз пригодилось, как только попал в этот мир. А с другой стороны, может, так и надо, может, и правильно, когда человек всю жизнь льёт ведра пота и преодолевает множество трудностей, тренируясь в единоборствах или владении каким-то оружием только для одного-единственного случая, который может произойти в его жизни.
Может, действительно всё происходит только для того, чтобы в нужный момент защитить своих родных и близких даже ценой своей жизни, если понадобится. Не знаю, не могу сказать точно. Раз сейчас валяюсь при смерти, значит, в свое время недоработал, недоучился, не смог получить и взять от наставников и учителей всё необходимое для бескровной победы.
С трудом успокоился и заставил себя не думать ни о
