Читаем без скачивания Закон десанта – смерть врагам! - Сергей Зверев

— Закрутили вы, однако, гражданин Гномов, — брезгливо бросил Вадим. — Благородная задача при множестве трупов… Да плевать ты хотел на эту благородную задачу, гном хренов!..

И что особенно забавно, слово «гражданин» в данной ситуации прозвучало крайне уместно. Гномов поднял кулак, чтобы дать привязанному между глаз, но снаружи кто-то сдавленно вскрикнул, дверь распахнулась, и в «посудную лавку» вломился слон, вернее, два слона в черных масках и с прорезями для глаз. На шевронах — «ОМОН». Упыря приперли к стене. Он недоверчиво хлопал глазами. Это розыгрыш? Вспыхнул свет. Эффектно появился невысокий человек с залысиной, щеголеватой бородкой и блестящими очками. Прокурор Светлов собственной персоной. Он казался немного смущенным, но это, видимо, вторая натура. Или первая.

— Развяжите, пожалуйста, — указал он на связанных людей.

— В чем дело? — прохрипел слегка придушенный «гоблин».

— Областная прокуратура, — скромно представился Светлов.

Омоновец обнажил устрашающий клинок и перерезал ремни, удерживающие Вадима.

— Браво, Михаил Сергеевич, — прошептал, обливаясь потом, Кольцов. — В чужой монастырь да со своим спецназом… Не ожидал, простите. Вы молодец, ваше имя нужно увековечить…

— Пароход «Михаил Светлов», — напомнил прокурор, — был уже такой.

— Ну да, конечно… А какими судьбами, не поделитесь? Мимо шли?

— Кому-то дико повезло, Вадим Алексеевич, — прокурор смущенно улыбнулся, — Пригорницкий соизволил выжить. Привычка у него такая — выходя на свежий воздух, надевать бронежилет. Оклемался, позвонил…

— В чем дело? — задыхаясь от отчаяния, повторил Гномов. Тяжело мириться с проигрышем, когда весь мир уже в кармане. Наконец-то появилась возможность его разглядеть. Всего лишь несуразный сутулый человечек с непропорционально тяжелой, совершенно седой головой и воспаленными глазами.

Беспокойно завозился Борька. Проснулась и открыла глаза Жанна — не было в них что-то вселенского счастья.

— Вы свободны, господа, — обратился прокурор к омоновцам.

— Вы уверены, Михаил Сергеевич? — изумился шкафообразный боец, — Не нравится мне что-то этот хрен с горы.

— Ничего, я думаю, Дмитрий Николаевич не оканчивал курсы суперменов, — усмехнулся Светлов. — Нам нужно поговорить.

Омоновцы, постукивая амуницией, удалились. Обмякшее тело «ассистента» удерживала лишь стена — в противном случае он давно бы упал. Вадим, разминая затекшие суставы, сполз с кушетки. Прокурор взирал на него с какой-то потаенной жалостью.

— Вашей теплой компанией заинтересовалось наше начальство, — тихо поставил в известность прокурор, — я должен доставить вас всех в областную прокуратуру.

— Хрен редьки не слаще, Михаил Сергеевич, — печально улыбнулся Вадим. — А добро — изнанка зла, кажется, так говорят в Японии?

Прокурор помалкивал.

— К сожалению, я не слышал кодовую фразу, — из последних сил врал Вадим, — я вообще не представляю, что за чертовщина здесь происходила.

Светлов виновато улыбнулся. Затем он обрел глубоко задумчивый вид и повернулся к «ассистенту». Уставился на того, не моргая. Человечек под пристальным взглядом таял, будто льдинка.

— Мне представили вас как порядочного человека, Михаил Сергеевич. Подозреваю, Алик Пригорницкий прав — персонаж выходит сказочный… А кто еще, как не вы, остановил бы это дерьмо?

Порядочность должностных лиц — понятие вариативное. Но у человека со светлой фамилией и говорящими инициалами, похоже, имелись причины ослушаться начальства. Эти причины обычно называются: БОЛЕЕ ВЫСОКОЕ НАЧАЛЬСТВО…

— Встаньте, пожалуйста, сюда, — предложил он Гномову, показав на середину помещения. А сам отошел подальше. «Ассистент» облизнул губы. Он затравленно смотрел то на Вадима, то на загадочного прокурора. Оторвался от стены и на трясущихся ногах подошел, куда было указано.

— Послушайте…

— Спасибо, Дмитрий Николаевич, — прокурор снял очки, положил их на пол дужками вверх, оторвал пуговицу на плаще, смял галстук, шевелюру, быстро подошел к «ассистенту», одновременно вынимая компактный пистолет, вдавил его в живот Гномову. Жертва непроизвольно схватила прокурора за грудки, вытаращила глаза… Хлопок.

Еще одной жизнью стало меньше. Вскрикнула Жанна. Когда вбежали омоновцы, «ассистент» еще подрагивал. Состояние у прокурора было ужасное. Глаза испуганно блуждали, он был потрясен, держался за горло.

— Бросился-таки, мерзавец… — Светлов пытался наскрести сил на улыбку.

— Вас предупреждали, — проворчал дальновидный боец. — И что теперь прикажете, Михаил Сергеевич? Будут распоряжения?

— Вызывайте медиков, что еще делать…

Бойцы удалились, топая ботинками.

— Я остановил вам это дерьмо, Вадим Алексеевич? — глаза у прокурора уже не бегали.

— Довольно радикально, — Вадим сглотнул. — И в каких только вузах вас обучали этому светлому искусству, Михаил Сергеевич?

Прокурор не ответил. Он убрался в дальний угол, вынул из плаща сотовый телефон. Говорил прокурор негромко, отвернувшись к окну. Что-то выпирало из кармана покойного. Стараясь не хрустеть суставами, Вадим присел на корточки, вытянул из халата крохотный диктофон и почувствовал, как застучало сердце. Жанна смотрела на него с ужасом. Бориска моргал, пытаясь что-то сообразить. Что у него в руке? Очередная путевка на тот свет? Спасение цивилизованного мира? Простое человеческое счастье ценой в 15 миллионов долларов? И если это последнее, то как внедрить простое счастье в жизнь?

Вадим сунул диктофон в карман и закрыл глаза, не в силах унять дрожь. Ничего, он справится…

Эпилог

Это дело ушло в зыбучий песок и осталось только в памяти случайно выживших. Не открываются широкой общественности секреты непознанного мира. И узкой общественности не открываются. Деликатная тема. А вдруг мелькнут знакомые лица, адреса, места общественного пользования?..

ФСБ не выносила сор из избы. Наказали или простили до следующего раза — информации не было. Охранное предприятие «Северин» куда-то испарилось. Офисы пустовали, персонал сгинул. От человека по фамилии Ведерников остались противоречивые воспоминания. Как выясняется, не только химические соединения бывают летучими…

Субботнее утро начиналось с тоски дремучей. Радио выдало прогноз: временами без осадков. Но что-то не похоже. Моросило, как будто так и будет до конца света. Звонил телефон — дьявольское изобретение, лишающее нас возможности дистанцироваться от неприятных людей… Вадим с надеждой, выпадая из тапочек, бросился к телефону, но в трубке уже звучали короткие гудки — передумали. Оленька из Славянки пыталась пробиться? В принципе, жизнь не так уж и паршива — впереди еще два месяца отпуска. Пора выпутываться из тоски. Кольцов оделся во что-то водостойкое и свалился на диван с картой Томской области. Водил по ней пальцем, всматривался. А ведь действительно — не было из Славянки до Любимовки прямого рейса. Ничего, кривой найдется. Машину поймает. Ветерок нынче вроде бы попутный.

В прихожей прозвучал звонок. Кольцов доковылял до двери в стоптанных тапках, открыл. На пороге стояла женщина, одетая по-походному. Она была чертовски привлекательна. Не в его, конечно, вкусе, но это еще больше заводило. И целовать ее было сплошным удовольствием. Вот только совесть иногда пощипывала. И образ другой женщины иной раз возникал в голове в самый ненужный момент…

— Я три дня сидела на диване, ела шоколадные конфеты и бросала фантики за спинку… — прошептала женщина. — Работать не могу, думать не могу… Надоело одиночество, сил нет, и нервы мотать некому… Где ты был? Я пыталась до тебя дозвониться.

— Я три дня общался с представителями формальных структур. В обстановке строгой секретности. Пребывая в счастливой уверенности, что вот-вот все закончится.

— И в итоге?

— Я объяснил им, откуда надо вывезти тела…

Ее глаза наполнились слезами. Он поцеловал ее прямо в мокрые глаза.

— Ты должна оставаться осторожной, девочка. Груз у тебя в голове — непомерной тяжести. Не мешает?

— Тяжеловато. — Она обняла его за шею. — Я спрошу у тебя, Вадим?.. Ты не против начинать каждое утро с вида моей физиономии в своей постели? Для начала в течение месяца.

На душе становилось и тревожно, и тепло.

— Я-то не против… Но ты же знаешь — нам с тобой никогда не быть идеальной парой.

— А мы и не сапоги — быть идеальной парой.

— Но через пару месяцев я уеду в часть…

— Разберемся…

— Хочешь войти?

— А чего бы я тут стояла? Вот только ты куда-то собирался…

— В Любимовку. — Вадим почувствовал, как розовеют кончики ушей. — Куплю коробку разных вкусностей, найму машину…

— Моя машина у подъезда. Не надо ничего нанимать…

На улице собиралась осенняя гроза. В отдалении гремел гром. «Снова браки на небесах заключают», — подумал Вадим. У подъезда, сверкая свежим фингалом, стоял Борька и с ревнивым видом пробовал носком обуви прочность шины спортивного «Мицубиси». Собственная тарантайка — уделанная тюнингом «четверка» — скромно стояла в сторонке.