Миссис Бердсли горделиво выпрямилась.
– Не волнуйся. Я прослежу за этим. – Она пожала викарию руку, и он взглянул на нее. Потом кивнул, словно давая на что-то свое согласие.
И тут Себастьян понял, что происходит. С ужасом слушал он, как миссис Бердсли говорит:
– Видишь ли, мы с твоим отцом решили пожениться.
В этом не было ничего удивительного. Любой мог видеть, как они подходят друг другу. Но их заявление приобретало совсем иной смысл в свете того, что произошло между ним и Корделией. Корделия просила его провести с ней ночь, потому что думала, что никогда не сможет выйти замуж. Теперь миссис Бердсли и викарий предоставили ей возможность устроить свою жизнь, но брак стал для нее невозможен. Из-за Себастьяна.
Он смотрел на Корделию как во сне и думал лишь о том, поняла ли она, какую горькую шутку сыграла с ней судьба. Она была поражена и побледнела так, что, казалось, лишится чувств.
– Пожениться? – прошептала она.
Отец расстроился, видя, как она переживает.
– Ну да, пожениться. Тебе кажется странным, что твой отец думает о женитьбе в столь преклонном возрасте? Или тебе не нравится Гонорина? Я давно должен был сказать тебе, моя девочка…
– Не надо, Освальд, – перебила его миссис Бердсли, не сводившая глаз с Корделии. – Наша новость была слишком неожиданной. Понятно, что Корделия удивлена.
Корделия попыталась собраться с силами и улыбнулась.
– Да, я просто… удивлена. Еще три дня назад вы готовы были растерзать друг друга, а теперь…
– Не могу обещать, что это желание не появится у нас снова, – весело сказал викарий. – Но потом мы будем зализывать друг другу раны, правда, любовь моя?
Миссис Бердсли покраснела, и Себастьяну стало интересно, сколько именно времени они провели в церкви вместе. Очевидно, не только они с Корделией тайком обнимались нынешней ночью.
Корделия улыбнулась теперь искренне.
– Я так рада, Гонорина, – сказал она, обнимая ее. – Действительно рада. Так замечательно будет иметь подругу в доме. И я уверена, ты сделаешь отца счастливым.
Миссис Бердсли ответила с улыбкой не менее радостной:
– Но я надеюсь, ты недолго пробудешь с нами. Надеюсь, скоро у тебя будет своя семья, девочка моя. Отец твой пристроен, настало время и тебе обзавестись мужем. После того как мы с этим старым дураком поженимся, я постараюсь устроить и твое счастье.
Себастьян напряженно ждал ответа Корделии. Она бросила на него быстрый взгляд, а потом пробормотала:
– Я не могу… не хочу выходить замуж, Гонорина. Мне хочется быть независимой женщиной.
– Да, – заметил викарий, обращаясь к миссис Бердсли, – она всегда говорит подобные глупости, но я ей не верю. Корделия слишком мила, и вовсе не похожа на этих громогласных дамочек, которые всюду суют свой нос.
Миссис Бердсли вскинула брови.
– Поосторожнее, Освальд! На одной из них ты собираешься жениться.
Он расхохотался.
– Да, и для меня будет истинным удовольствием укоротить твой длинный язычок, дорогая.
– Освальд! – возмутилась миссис Бердсли и снова покраснела. А потом пустилась в подробное перечисление тех черт его характера, которые намерена изменить.
И они занялись шутливой перебранкой, словно были женаты уже много лет. Корделия с облегчением поняла, что они оставили разговор о ее будущем муже, а Себастьян все думал о том, насколько серьезно она говорит о независимости. Она старалась не смотреть в его сторону, но он знал, что его присутствие ее беспокоит. Он же не сводил с нее глаз в надежде поймать ее взгляд.
И вдруг он почувствовал на себе взгляд миссис Бердсли. Разговор умолк, наступило неловкое молчание. Он отвернулся от Корделии и увидел, что миссис Бердсли и викарий смотрят на него.
– Освальд, – сказала миссис Бердсли весело, продолжая наблюдать за Себастьяном, – нашу помолвку необходимо отметить. Может быть, вы с Корделией пройдете в гостиную, а я попрошу его светлость помочь мне выбрать самое лучшее шампанское? – Она ласково взглянула на преподобного Шалстоуна. – А для тебя, конечно, чай?
Корделия лишь широко раскрыла глаза, но не могла возражать, когда отец повел ее в гостиную.
Себастьян уговаривал себя не волноваться, но что-то в облике миссис Бердсли указывало на то, что сейчас ему придется туго.
Уже по дороге на кухню она спросила:
– Что произошло, пока нас не было, ваша светлость?
Он изо всех сил старался выглядеть беззаботно.
– Почему вы решили, что что-то произошло?
– Потому что Корделия выглядит так, будто весь мир перевернулся.
Черт подери, как эта женщина наблюдательна!
– А чего вы ждали? Она только что узнала, что ее отец женится.
Она остановилась у входа в кухню и положила ему руку на плечо. Он обернулся к ней с ледяной улыбкой.
– Вы прекрасно понимаете, что я говорю не об этом, – резко сказала она. – Так что мне придется повторить свой вопрос: что произошло, пока нас не было, ваша светлость? – Она говорила медленно и отчетливо, словно он понимал ее с трудом.
– А почему бы вам не спросить у Корделии?
Она поджала губы.
– Не думаю, что она мне расскажет, но я ошибочно решила, что это сделаете вы. – Она помолчала, смотря ему прямо в глаза. – Мне было бы очень неприятно узнать, лорд Веверли, что вы не оправдали моего доверия. Я думала, что, когда Корделия с вами, она в полной безопасности, потому что вы казались мне настоящим джентльменом.
Он едва сдержался, чтобы не ответить ей, что даже настоящие джентльмены не могут устоять, когда им на шею бросаются прелестные юные создания, и забывают о том, что они джентльмены.
– Поэтому я спрашиваю вас сейчас, – продолжала она, – и, клянусь, больше не заговорю об этом. Когда меня не было, совершили ли вы что-то, что могло… принести вред моей будущей падчерице?
Вопрос ее поднял в нем целую бурю чувств, но он стоял не шелохнувшись. Это была его единственная возможность. Если он все расскажет миссис Бердсли, Корделия в мгновение ока станет его женой.
Нет, он не хотел добиваться своего подобным образом. Он хотел, чтобы она сама желала этого брака. Хотел, чтобы она поступала по собственной воле и собственному разумению, а вмешательство миссис Бердсли не дало бы Корделии такой возможности.
Поэтому ложь далась ему легко. И трудно, невыносимо трудно.
– Нет, – спокойно ответил он. – Уж вам-то лучше других известно, что ваша будущая падчерица никогда не позволила бы мне навредить ей.
Она никак не могла решить, верить ему или нет. Казалось, она хотела сказать еще что-то, невзирая на свое обещание.
Но в конце концов она лишь вздохнула тяжело и повела его к двери в погреб.
– Хорошо, – сказала она, а потом добавила загадочно: – Потому что Корделия заслуживает семейного счастья.
