завтра.
– Ну, мам! – Из-под одеяла выглянула чумазая и бледная мордашка младшей дочери. – Дочитай!
– Прости, милая, – вздохнула Петра, откладывая книгу. – Я бы и рада, но мне пора на работу.
– На работу? – Селестина насупилась. – Ты же совсем недавно пришла!
Петра подоткнула ей одеяло и погладила дочь по щеке.
– Да, милая, но теперь мне нужно на другую работу.
– Вы постоянно работаете, – надулась Селестина. – Ты на работе, папа на работе, Мари на работе, Агнешка на работе…
– Что поделаешь, милая, – вздохнула Петра. – Такова жизнь.
На самом деле собиралась она вовсе не на работу. Но сказать дочери, куда она идет, Петра не могла. Иначе Селестина начнет задавать вопросы, ответы на которые Петра знала, но произносить их вслух боялась. Только не дочери, только не сейчас, когда все еще может измениться к лучшему. Ведь может же?
Петра Синдер собиралась на поиски мужа. Нужно было обойти все больницы, морги и жандармские участки. Проверить на свалке, куда, бывает, привозят выловленные из реки трупы, и на кладбище для бездомных. Есть еще дюжина подобных мест, в которых ей появляться не стоит. Но пока она не нашла Франтишека, она будет продолжать искать.
– Мам, – сказала Селестина. – А зачем великан Бальяско превращал людей в свиней?
– Чтобы их есть, наверное, – пожала плечами Петра, натягивая старенькое пальто. – Он же злой великан.
– Но он же людоед! Он же ест людей, а вовсе не свиней!
– Ну, не знаю, – вздохнула Петра. Она проверила кухонный нож в кармане. Не на простую прогулку идет. – Действительно глупо. Зачем превращать людей в свиней, когда они отлично справляются с этим сами?
– Что?
– Забудь. Просто это очень глупый великан. А теперь – спи. Доктор сказал, тебе надо много спать, иначе ты не поправишься. Когда вернется Мари или Агнешка, скажи им, чтобы приготовили ужин. Я буду поздно.
Она открыла дверь, и в комнату ворвался уличный ветер, воняющий прогорклым жиром и горелой резиной. Во дворе мальчишки варили мыло из отбросов со скотобойни. Ссутулившись и сжимая рукоять ножа в кармане, Петра Синдер шагнула за порог. Но прежде чем она успела закрыть за собой дверь, дочь снова ее окликнула:
– Мам, – Селестина приподнялась на локтях, – а папа скоро придет?
– Скоро, милая, скоро.
Глава 32
Дафна рыдала в голос. Лицо ее стало красным, она захлебывалась слезами и никак не могла остановиться. Лишь изредка утирала глаза кулаками, а затем снова начинала плакать.
– Ну же, малышка, ну, успокойся… – приговаривал майор Хенкель, гладя ее по голове. – Все хорошо, это только радиопостановка. Такого не бывает на самом деле.
– Они… его… а свинья… – произнесла Дафна сквозь всхлипы. Не в силах сказать ничего больше, девочка зарылась лицом под мышку Макса, вздрагивая всем телом. Майор постучал ее по спине.
– Я слышал, – проговорил он. – Но это же только придумка. Не надо так переживать.
Он бросил испуганный взгляд на Клару в поисках поддержки. Он был совсем не уверен, «придумка» ли то, что они услышали по радио, и Клара его прекрасно понимала. Как понимала и трясущуюся от рыданий сестру.
Она сидела на полу рядом с Дафной и держала девочку за руку. А та с такой силой вцепилась в ладонь, что чуть не процарапала ее до крови. Клара морщилась от боли, но руку не убирала.
– Эти «Приключения Клары», – она поежилась, – они всегда такие… Натуралистичные?
– Что вы! – вздрогнул Макс. – Чтобы так и в таких подробностях – первый раз слышу. Они там на радио совсем умом тронулись?
Вопрос был не риторический. Радиопостановка закончилась минут десять назад, а Клара до сих пор чувствовала себя так, будто ее с головой окунули в выгребную яму и хорошенько там прополоскали. Как такое вообще могли пропустить в эфир? Здесь на радио совсем нет цензуры? И как к этому относятся зеленые рубашки, не говоря уже о Тайной Жандармерии? Слабо верилось, что они станут смотреть на подобные выходки сквозь пальцы.
Постановка оказалась короткой – не более пяти минут, хотя Кларе и показалось, что длилась она гораздо дольше. В какой-то момент ей даже почудилось, что она задремала и видит происходящее во сне – странное чувство, с учетом того, что глаза у нее были открыты и она отчетливо осознавала, что находится в номере старого майора и слушает радио. Разве можно и спать, и не спать одновременно?
В постановке Клара – ох уж это гадкое сходство имен! – вместе с приятелем из Тайной Жандармерии выследили профсоюзного лидера по имени Франтишек Синдер. Выследили не просто так, а по заказу владельца фабрики, которому этот Франтишек стоял как кость поперек горла – мешал работать и подбивал других рабочих устроить забастовку. Клара, прикинувшись невинной девочкой, попавшей в беду, заманила профсоюзного лидера в подвал, где того поджидала парочка «крепких ребят из “Партии Объединения” не отягощенных излишками совести». Во всех подробностях в постановке описали, как Франтишека забили до смерти, после чего труп скормили свиньям – чтобы спрятать улики. Во всех подробностях рассказали, как маленькая дочь Франтишека сидит под дверью и ждет, когда ее папа наконец вернется с работы. Вот, собственно, и все. Никаких захватывающих приключений, которых, очевидно, ждала Дафна, никакого счастливого конца. Постановка предназначалась явно не для детских ушей, и Клара жалела, что не успела вовремя выставить сестру за дверь. Но кто мог подумать, чем она обернется? Даже Макс был шокирован.
– Не нравится мне все это, – сказал майор, продолжая утешать девочку. – Такие штуки по радио добром не закончатся. Лучше бы они и дальше продолжали вешать лапшу про Порядок и Процветание. А это все равно что врезать палкой по осиному гнезду… Вернее, по двум гнездам. И тем и этим только дай повод.
Клара кивнула, хотя плохо понимала, кто такие «те», а кто такие «эти». Мучил ее другой вопрос: что в этой радиоистории выдумка, а что – нет? И почему ее так передергивает от слова «свиньи»? Не только из-за прослушанной постановки. Когда она была совсем маленькой, ее очень напугала сказка про великана Бальяско, который заманивал людей в пещеру и превращал их в свиней. После этой сказочки она еще долго не могла есть свинину и только в приюте избавилась от этого страха – там выбирать не приходилось. Бальяско… Клара дернулась, будто коснулась раскаленной плиты, хотя с чего бы? Она давно перестала пугаться детских сказок. Жизнь на поверку оказалась страшнее и злее, и в ней никто не гарантировал счастливый конец.
– Дафна, сделать тебе какао? – участливо предложил майор Хенкель. – Может, это тебя утешит?
Девочка отстранилась и уставилась
