и которая вот-вот пойдет трещинами.
— Где больно? — он падает на пол рядом со мной и протягивает ладонь.
Боится дотронуться, словно его пальцы могут принести мне увечья.
— Паша не дал ей сделать это со мной. Она облила себя.
— Тебя не задело?
— Вроде нет, — я неуверенно качаю головой. — Мне что-то вкололи, я плохо соображаю и двигаюсь с трудом.
— Я отнесу тебя.
Влад кладет ладони на мои плечи с осторожностью, но я вырываюсь из последних сил.
— Только не ты, — качаю головой. — Пусть кто-то другой.
Я провожу пальцами по воздуху рядом с его щекой. Правая сторона его лица почернела. Тяжелый удар биты оставил увечья. Они заживут, но сейчас Бестужеву самому нужен отдых.
— У тебя может быть сотрясение, Влад, — добавляю, когда он хмурится. — Ты вообще видел себя в зеркале?
Он молчит. Я тоже вдруг замолкаю, чувствуя, каким странным получается наш разговор. Импульс ведет меня дальше, и я сама тянусь к нему. Утыкаюсь лицом в его широкую грудь, вдыхаю ставший родным аромат и чувствую, что еще секунда, может, две и я разрыдаюсь. Мне нужно выплакать всё то, что случилось в этой комнате.
— Как ты нашел меня? — спрашиваю, пока могу говорить.
— Адам помог. Я позвонил ему.
Через несколько минут я замечаю Яскевича у большой лестницы в центре гостиной. Он коротко кивает мне, а я не успеваю толком ответить. Охранник выполняет приказ Бестужева и относит меня к машине. Во дворе стоит целый парк дорогих седанов и внедорожников. Выглядит как кортеж пафосной свадьбы или как оперативная съемка со спецназом, который нагрянул на встречу криминальных авторитетов. Да, скорее второе. Потому что люди Влада вооружены и даже не думают скрывать этого.
Водитель распахивает дверцу просторного автомобиля, напоминающего минифургон, охранник усаживает меня на сиденье и помогает отрегулировать спинку, чтобы было удобнее.
— Где врач? — слышится чей-то строгий голос.
— Идет, — отвечает охранник. — Уже вызвали.
Лучше бы вызвали его Владу. Мелькает в голове, но спорить глупо. Тем более Бестужев возвращается ко мне вместе с доктором. Я не знаю, радоваться этому или нет. Мне легче, когда он рядом, но с другой стороны, я понимаю, что ему нужно поговорить с Павлом. Да и с Адамом, коль он тоже здесь.
— Я видела Адама, — бросаю, когда доктор садится рядом и начинает осматривать меня. — Он останется в доме?
— Он попросил первым поговорить с Павлом, — отвечает Влад.
— Ты согласился?
Боже, неужели? Влад согласился с Адамом, и небо не обрушилось на землю.
— Мне плевать на очередность, — Влад садится на кресло сбоку и кладет ладонь рядом с моей головой. — Я поговорю с этим подонком потом.
— Мне кажется, он ничего не знал о выходке Элины.
Я поворачиваю голову и утыкаюсь в его широкую горячую ладонь.
— Паша был шокирован, Влад. И ему было противно от того, что творила Элина.
— Но они сбежали вместе.
— Это да.
Я перевожу дыхание, пытаясь подобрать правильные слова. Мне не столько хочется выгородить Павла, сколько нужно, чтобы Влада отпустило.
— Поговори с ним, и с Адамом тоже. Только поговори по-настоящему, а не устраивай допрос или прелюдию мести. За меня точно не надо мстить, я не хочу этого. Я жива, здорова и не держу ни на кого зла. … Элина, конечно, исключение.
Влад усмехается.
— Она больная стерва, — произносит он уже серьезно. — Самохин сказал, что увезет ее на реабилитацию за границу. Я скептически смотрю на все эти новомодные рехабы, но одну попытку я ему дам. Пусть попытается, если ничего не изменится, я решу проблему сам.
— И что ты сделаешь?
— Тюрьма, банкротство, — Бестужев пожимает плечами. — Что-то должно ей вправить мозги.
— Мне до сих пор не верится, что вы были вместе. Ты ослеп, когда выбрал ее в невесты?
— Не бей в больное место.
Он вновь по привычке отшучивается, но через мгновение его взгляд тяжелеет.
— Я всегда видел, кто она. Может, без деталей, но суть улавливал.
— И это тебя не остановило?
— Мне было все равно.
— На собственную жизнь?
— В ней не было ничего ценного, чтобы переживать, — и вновь усмешка, за которой он по мужской привычке прячет важные слова.
— Его тоже нужно осмотреть, — говорю врачу, показывая на Влада. — Он будет сопротивляться и делать вид, что гематома на пол-лица — это из-за недосыпа, но я могу подержать его руки, если будет нужно.
Бестужев не сопротивляется. Все-таки капля рассудка затесалась в брутальном море. Играть в супермена, конечно, увлекательно, но удар битой по лицу — так себе удовольствие.
— Надо в больницу, — заключает врач, и по его тону я понимаю, что он уже говорил об этом Бестужеву.
— Значит в больницу, — я киваю и крепко обхватываю запястье Влада. — Распорядись, чтобы водитель трогал.
Машина по плавной дуге покидает участок загородного дома. Мы недалеко от МКАД, так что дорога в клинику не занимает много времени. Влад подвигается ближе и перебирает пальцами мои волосы, размышляя о чем-то своем.
— Лена, — зовет он через пару минут приглушенным голосом.
— Мм?
— Я люблю тебя.
Бестужев мастер неожиданных моментов. Я ожидала что угодно, но не самые важные слова самым искренним голосом. Я теряюсь и смотрю на него широко раскрытыми глазами, как онемевшая дурочка.
— Понял, когда очнулся в машине один. Когда тебя забрали те два урода, — Влад сглатывает и я замечаю, как ходят желваки под натянутой кожей.
— Звучит не романтично, если честно.
Я накрываю ладонью его пальцы.
— Из меня ужасный романтик, — соглашается Влад.
— Это мы сейчас проверим.
Я поднимаюсь на локте и сама тянусь к его лицу, чтобы он не двигался лишний раз. Моя невротическая сторона характера уверена, что у него сотрясение. Поэтому я осторожно сажусь рядом и беру лицо Бестужева в ладони. Касаюсь здоровой щеки, а вторую руку кладу у основания его мощной шеи. Там, где нет
