болтовню своей воспитанницы и взмолишься о тишине!
— Твоей жены нет дома? Куда она делась? Я увижу ее? — спросил маг, думая совсем о другом. Пусть это недостойно родителя и опекуна, но если Яр пообещал найти Грюнфрид, то твердить постоянно, как он о ней волнуется, Сильван считал излишней навязчивостью.
— Увидишь, обязательно, — пожал плечами Яр, всё так же изучая ветвистые узоры на потолке. — Когда она пожелает ко мне вернуться, тогда и познакомитесь.
— Она сбежала от тебя? — фыркнул Сильван.
— Вы с ней не подружитесь! — уверенно и с какой-то вредной радостью посулил лесной владыка. — Луша на тебя чем-то похожа: так же пыталась меня воспитывать, переделывать под свои вкусы. Твердила, что я слишком легкомысленный. Она к тебе ревновала, никогда тебя не видев! Мы с ней получились идеальной парой, чудесно дополняли друг друга своими недостатками.
— Как ты мог жить — с человеком? — искренне не понимал некромант. Тоже лег, подпер голову рукой. Яр развернулся к нему лицом. Словно вернулись в те времена, когда на свете были только они двое — и весь мир открыт перед ними, как на ладони, вытворяй что душе угодно! Но это лишь казалось — оба изменились слишком сильно, оба обзавелись кем-то еще, кого боялись потерять.
— А разве я мог ее бросить? — спросил Яр.
Силь вопросительно выгнул бровь.
— Ее прабабка подобрала меня среди зимы, обогрела, накормила, хотя у самих запасов было до весны — мышь плакала. Я же не бесчувственный тролль, чтобы на добро отвечать неблагодарностью, — насупился Яр. — Потом, когда я уже заключил договор с Лесом, старуха умерла. Просто слишком старая была, люди столько не живут, сколько она коптила. Девчонка осталась одна. Ни родни, ни знакомых — никого. Хуже! Она в деревню идти боялась, там ее запросто могли пришибить как внучку ведьмы. То, что ее прабабка тех же деревенских жителей лечила от болезней, спасала скот от падежа, предупреждала о бедах заранее, подсказывала, как быть и что делать — об этом люди мгновенно забыли. А девчонку, соплю крошечную — объявили дьявольским семенем. Потому что, видите ли, ее мать нагуляла неизвестно от кого. А раз мать, как и бабка с прабабкой, были ведьмами, то и гуляли они исключительно с чертями на шабашах на лысой горе. Смешно. Знаешь, я специально искал потом в своих землях хоть одну гору, которую можно было бы назвать «лысой» — не нашел.
— Поэтому ты взял девчонку к себе на воспитание, — продолжил за него Сильван.
— Ты тоже взял себе дочку, — ответил улыбкой Яр.
— И что потом? Она подросла — и?
— Лукерья очень здравомыслящая особа. Она подросла и решила выйти замуж, как положено девушкам. Заставила меня искать ей жениха. Я честно старался: заглянул в ближайшие деревни, наведался в Новый Город. Описал ей самых видных парней, что встретились на моем пути. Даже тогдашнего князя предложил! Она послушала, поразмышляла, посравнивала… И объявила, что лучше меня ей мужа не найти.
Сильван хрюкнул в кулачок. Яр тоже усмехнулся. И продолжил:
— Мол, меня она знает, как облупленного. С недостатками уже смирилась... Тут она, конечно, приврала, потом еще долго пыталась меня «исправить» по своему разумению!.. В общем, другого такого, как я, ей не найти: богатого, титулованного, заботливого, красивого. А значит, и дети у нее от меня получатся чудо как хороши! Вот тут она не ошиблась. Кстати, потом еще поглядишь на Тишку и Драгомира — согласишься, что таких красавцев даже среди эльфов не сыскать.
— Просто ты очень хотел семью, поэтому и согласился потакать своей воспитаннице, — рассудительно заметил Сильван. В шутку поежился: — Представить не могу, чтобы моя Грю предъявила мне такие требования!
— Ты — это не я, — то ли подтвердил, то ли возразил Яр. — Вот найдем твою Грушеньку и поглядим, как она на меня посмотрит. Одно дело дважды умерший некромант в худой башне, и совсем другое — красавец царь в роскошном дворце, эльфийских благородных кровей!
Сильван насмешливо фыркнул. Обвинил:
— Говоришь так, будто ее не любил. Словно женились по расчету, чтобы детей завести.
— Любил и люблю, — не согласился Яр. — Но между нами была не та ослепляющая страсть, какой ты воспылал к твоему дракону, ради которого бросился в огонь, себя не помня. Глаза которого подарил своей дочери, даже после всего, что он тебе сделал… Разная бывает на свете любовь. Пожалуй, чем тише пылает страсть, тем дольше хватает ее тепла?.. Надеюсь, мы останемся с Лушей друзьями.
Яр замолчал.
— У нее есть кто-то? — понял некромант.
— Возможно, — неохотно сказал лесной хозяин. — Возможно и то, что она устала от меня, так же как ты в свое время. Но прогнать меня из собственного дворца не могла, поэтому ушла сама.
— Просто иногда ты пугаешь своим всесилием, — пояснил Сильван, и Яр удивленно вскинул на него глаза. — А теперь стал еще могущественней, связавшись с этим твоим Лесом.
— Лес, — повторил Яр меланхолично. — Он сказал, что нуждается во мне. В то время, когда я никому не был нужен, когда меня прогнали из родной семьи, объявили преступником, и ты отказался... Я понадобился Лесу. Не знаю, почему и зачем на самом деле…
— Лес, не подслушивай! — рявкнул он вдруг в пустоту, так что некромант на перинах подпрыгнул от неожиданности. Яр виновато рассмеялся: — Ну вот, даже по душам поговорить невозможно! Лес велел передать тебе, чтобы не верил моим стенаниям. Мол, я прекрасный правитель и привел
