— У меня не было времени. Я долго спала, а потом…
Некоторые из дам вдруг захихикали, смутились, даже покраснели. Королева бросила на них строгий предостерегающий взгляд, но было уже поздно. Криста побледнела.
— Вы и вправду неважно выглядите, милая. — Женщина жестом подозвала нескольких служанок. — Идите к себе, дорогая, а мы тут подумаем, как вам помочь. Думаю, что беспокоиться особо не о чем, но сейчас такое время года, когда подобные недомогания обычны.
Радуясь поводу уйти, Криста встала, но вдруг пошатнулась от нового приступа головокружения. Однако все же смогла идти.
— Пожалуйста, не тревожьтесь, — обратилась она к Илсвит. — Все обойдется.
— Я ничуть в этом не сомневаюсь, — ответила королева. — Но тем не менее пойду с вами.
Отвергнув дальнейшие возражения, королева проводила Кристу в комнату и проследила, чтобы ее удобно уложили в постель, после чего настояла на том, чтобы девушка выпила настой ромашки. Криста сделала это лишь из вежливости, однако, к своему удивлению, обнаружила, что скоро ей стало лучше.
— Представить не могу, что это со мной произошло, — проговорила она с виноватой улыбкой. — Я никогда не болею.
— Я бы сказала, что в последнее время вам пришлось столкнуться со многими трудностями. Это может вызвать дурное самочувствие.
Сочувственное понимание королевы глубоко тронуло Кристу. Она никогда не знала материнской любви и заботы.
— Ваши дети должны быть счастливы. Вы заботливая мать, миледи, а ваш муж — прекрасный отец.
Илсвит выглядела удивленной и одновременно обрадованной этими словам.
— Благодарю вас, дорогая. Мне иногда кажется, что я не слишком хорошо справляюсь с серьезными и бурными делами двора, но утешаю себя тем, что моя семья благополучна и счастлива.
— Я и не желала бы большего успеха, — совершенно искренне ответила Криста.
Я уверена, что и вы его добьетесь в скором времени.
Криста чувствовала себя усталой сверх всякой меры. Мысли в голове путались, сердце бешено колотилось. Наверное, поэтому она, опустив голову на подушку, не смогла подавить негромкое рыдание.
Илсвит не на шутку встревожилась. Она велела служанкам покинуть комнату и, как только дверь за ними закрылась, раскрыла Кристе свои объятия. Ни секунды не раздумывая, девушка приняла эту материнскую ласку.
— Ну хватит, хватит, — проговорила королева. — Бедное дитя, вы должны рассказать мне, что вас мучает. Я помогу вам.
Смущенная тем, что не сдержала своих чувств, и вместе с тем благодарная королеве за ее доброту, Криста удрученно покачала головой.
— Благодарю вас, миледи, но сказать по правде, я не верю, что вы в состоянии мне помочь.
— Неужели? — Королева улыбнулась мягкой, женственной улыбкой. — Я всегда была хорошей и послушной женой. Любой скажет вам, что я никогда не перечила мужу. Однако это вовсе не значит, что Альфред не прислушивался к моему мнению. — Илсвит снова села и продолжила: — Так давайте попробуем добраться до сути вашей беды. Прежде всего ответьте, терзает ли вас тоска по родному дому?
— Почему все спрашивают меня об этом? Даже Хоук. У меня нет тоски по дому. Он перестал быть моим, как только я его покинула. Мой сводный брат завладел им, и я поняла, что никогда больше туда не вернусь, даже если бы Свен это позволил. Но он совершенно ясно заявил, что я могу забыть о доме.
— Он сказал вам это? Ужасно! Что же он за человек, если может быть столь жестоким?
— Человек он очень злой и обидчивый. Он никогда не мог простить отцу, что тот взял себе вторую жену, мою мать. Но справедливости ради я должна признать — в этом браке были… свои сложности.
— Печально слушать это, но такое случается. Если вы не тоскуете по родному дому, значит, ваши огорчения связаны с помолвкой с лордом Хоуком? Вполне естественно, что юную девушку тревожит свадьба с человеком незнакомым. Я хорошо помню собственные сомнения, когда такое случилось со мной. Но честное слово, вам незачем страшиться лорда. Он прекрасный человек.
— Я это понимаю, — сказала Криста. — Поверьте, я очень, очень высоко ценю его, но именно по этой причине я… — Она вполне осознавала важность того, что собиралась сейчас поведать королеве, но та выглядела такой доброй и понимающей, а Криста отчаянно нуждалась в доверительной беседе. — Я не могу выйти за него замуж.
Илсвит уставилась на девушку в полном изумлении, явно пытаясь сообразить, не ослышалась ли она, верно ли поняла сказанное. Потом в ее широко открытых глазах появилась неподдельная тревога.
— Не можете выйти за него замуж? Дитя мое, подумайте о том, что это значит! Ваш брак — это надежда на мир между нашими народами. Об этом условились сам король и великий ярл Скирингешила, зять Хоука. Я понимаю, что значит быть выданной замуж таким способом, потому что сама пережила это, но вы должны отбросить все страхи и поступить, как велит вам долг. От этого зависит слишком многое.
— Именно поэтому мне следует поступать как должно. Я не могу выйти замуж за лорда Хоука. Чем больше ставка на этот брак, тем выше риск, что…
— Что именно? Дитя мое, это очень и очень серьезно. Вы должны открыть мне все, что у вас на уме, чтобы я поняла, каким образом и почему вы пришли к столь мрачному заключению.
— Я расскажу вам, — очень тихо произнесла Криста. — Свен объявил об этом всем в Хоукфорте, так что скоро вести дойдут и сюда.
Спокойно, не глядя на королеву, она рассказала историю своей матери. Рассказывая, Криста была уверена, что Илсвит это потрясет, что ей будет отвратительно слушать такую историю, как и любой женщине-христианке.
Но когда она закончила, пожилая женщина только вздохнула и покачала головой.
— Бедное дитя, какую ужасную тяжесть вам пришлось неги на юных, неокрепших плечах. Что касается правдивости сего этого, то не премину высказать твердое суждение. Вы не должны считать себя никем, кроме обыкновенной смертной женщины. — Илсвит одним пальцем приподняла за подбородок голову Кристы и посмотрела ей прямо в глаза. — Не так ли?
Криста подумала о Рейвен и Торголде и о тех мимолетных картинах мира, которые порой видела только она и никто другой.
— Если быть честной до конца, — негромко заговорила Криста, — то должна признаться, что в моей жизни есть обстоятельства, которые порой удивляют. — Она глубоко вздохнула, вдруг ощутив необыкновенное спокойствие, но силы оставили ее. Криста проговорила устало: — Я приехала, полагая, что в состоянии сделать все как надо, но теперь понимаю, как это было глупо. Хоук заслуживает лучшей доли. Мало того, неужели вы верите, что союз, столь омраченный, может быть желаемым в глазах Бога и достойным того, чтобы на его основании строить прочный мир?
