Читаем без скачивания Не пожелай зла - Дмитрий Лазарев

— Я не развле… — начала было Лена, но вспыхнувшая ярость помешала ей закончить. — А вообще это не твое дело, психопатка! Не лезь в нашу жизнь!

— Ошибаешься! — злобно прошипела блондинка. — Это МОЕ дело!

— Девушки, — попытался я вмешаться, — не надо агрессии! Давайте все обсудим спокойно!

— А ты заткнись! Тебя не спрашивают! — бросила мне блондинка, выхватила из сумочки пистолет и направила его на Лену. — Сейчас я вычеркну тебя из его жизни раз и навсегда!

Лена тихо вскрикнула и прижалась ко мне, а я некстати подумал, что пить вино на крыльце было не очень хорошей идеей. И еще я подумал, что этот случай определенно попадает в те самые неблагоприятные двадцать процентов и что, скорее всего, незнакомку придется ударить Э-магией.

— Выстрел услышат, — холодно напомнил я блондинке.

— Кто? Эти, что ли? — фыркнула она, качнув головой назад, в сторону соседнего корпуса. — Им сейчас не до того!

Ближайший корпус находился метрах в тридцати от нашего, и там шла буйная гулянка. Громко играла музыка, слышался смех, крики и женский визг. Я с сожалением признал, что блондинка права. Чтобы привлечь их внимание, пришлось бы забросать их окна гранатами. Я еще не подозревал, что скоро буду благословлять буйных соседей за столь громкое веселье, заглушившее наш скандал.

— Прекрати прятаться за своего кавалера, шлюха! — Судя по голосу, блондинка была на грани.

И тут Лена совершила нечто, поднявшее планку моего мнения о ней на совершенно заоблачную высоту. Она шагнула вперед и бросила в лицо сумасшедшей:

— Я ни за кого не прячусь, дрянь! Стреляй, если духу хватит!

В тот же миг я начал действовать: направил слабую отрицательную волну на руку блондинки, сжимающую пистолет, и сразу же напал на нее. Одним прыжком преодолев разделяющее нас расстояние, я сбил ее с ног, и мы покатились по снегу. Пальцы ее правой руки, парализованные волной, окаменели на рукоятке, не давая возможности ей выстрелить, а мне — отнять оружие. Верно говорят, что безумие придает человеку сил. Никогда бы не подумал, что столь хрупкая на вид женщина способна на такое бешеное сопротивление. Второй рукой она отчаянно пыталась расцарапать мое лицо и добраться до глаз, и мне с большим трудом удалось перехватить ее.

Эта схватка стала серьезной проверкой моих способностей к самоконтролю. Почти полностью блокировав маньячку, я дал легкую слабину и мгновенно поплатился за это. Немыслимо извернувшись, она впилась зубами мне в запястье. Если даже кому-нибудь и приходилось в жизни бороться с вооруженным буйным психом, то уж задачи держать при этом свои эмоции на замке перед ним точно не стояло. Таким образом я хочу хоть как-то оправдаться за то, что последовало дальше. От неожиданности, боли и досады на себя я не удержал под контролем рвущуюся наружу отрицательную волну, и блондинка, только что сопротивлявшаяся подобно раненой тигрице, вдруг обмякла и затихла. Одного взгляда на ее лицо было достаточно, чтобы понять: она мертва. Хорошо, хоть волнолом, созданный из моих попыток сохранить самоконтроль, уменьшил силу волны, иначе подо мной лежало бы месиво из плоти и костей, в котором я бы непременно вымазался с ног до головы. Это я уже проходил и знаю, о чем говорю. Дважды содрогнувшись — от того, что произошло, и от того, что могло бы произойти, — я вскочил на ноги с возгласами:

— Черт! Черт!! ЧЕРТ!!!

Никогда не видевшая меня в таком состоянии, Лена испуганно спросила:

— Что случилось? Ты ранен?!

— Я-то нет, но вот она… — Я повернулся к Лене. — Боюсь, я убил ее.

Лена побелела как полотно, и ее ноги подкосились.

— Не отключаться, Лена! — рявкнул я грозно, сопровождая окрик положительной волной, призванной поддержать ее. — Видит бог, мне хватит забот и с одним телом!

Сработало. Обморок, кажется, отменяется…

— Что же мы будем делать? — тихо спросила она.

— Заявим в милицию. Это была самооборона. Она пыталась убить нас.

— Но свидетелей-то нет.

— Зато есть ее оружие, которое она, кстати, так и не выпустила из руки.

— Они не поверят! Начнут копать! — В ее голосе проскользнули истерические нотки, и я подумал, что посланная мною положительная волна была, пожалуй, слабовата.

— Олег может подтвердить, что она вас преследовала. Да и вообще чего ты беспокоишься? Ведь это я убил ее! Мне и надо бояться!

— Как ты не понимаешь! Все произошло из-за меня. Значит, я тоже замешана. А я не могу быть ни в чем замешана! Из-за Олега. И ничего он подтверждать не будет! Он…

— Ясно. — Я скрипнул зубами. Похоже, скоро меня будет тошнить от одного его имени. — Перед выборами, что бы там ни произошло, никаких скандалов! А ты любишь его и хочешь за него замуж.

— Игорь, ты должен его понять…

— Ему я ничего не должен! — отрубил я. — А вот ты, если так печешься о нем, должна понимать, что на нас висит труп и нам нужно как можно скорее от него избавиться.

Во мне стала подниматься черная волна злости, которую я автоматически подавил, отправив в «запасник».

— Ладно, у нас мало времени! Тащи два покрывала с кроватей. Нужно завернуть тело.

— Их же надо сдавать, — возразила она. — Хватятся. Будут вопросы задавать.

— Я их верну. Постараюсь не испачкать. Крови все равно нет — я ей, кажется, шею сломал.

Бледность Лены после этих слов опять чуть усилилась, но на этот раз обморок ей не грозил. Девушка послушно отправилась исполнять указание. Пока ее не было, я встал так, чтобы с тропинки, откуда могли появиться нежелательные свидетели, тела не было видно, и оглядел окрестности. Хорошо, что ее корпус стоял почти на краю базы: меньше шансов спалиться, когда я буду выносить труп в лес. Однако все равно надо было торопиться: скоро народ валом повалит с дискотеки…

К счастью, инстинкт самосохранения у Лены оказался на высоте — управилась она быстро. Мы плотно замотали тело в два покрывала и крепко связали края.

— Ладно, хорош, — решил я наконец. — Я пошел, а ты оставайся здесь заметать следы.

— Какие следы?

— Осмотрись, чтобы не осталось никаких улик, указывающих на произошедшее. Не хотелось бы погореть на какой-нибудь мелочи.

— А тебе не нужна помощь?

— Нет. Сам справлюсь, — буркнул я.

Я взвалил импровизированный мешок с телом на плечи и двинулся прочь. Лена догнала меня:

— Игорь…

— Да?

— Спасибо! — Она быстро поцеловала меня в щеку. — Я никогда не забуду того, что ты для меня сейчас делаешь.

Я муть улыбнулся, направив на нее слабенькую порцию положительной энергии:

— Свои люди, сочтемся, — и двинулся к лесу.

Пока не вышел с территории базы, я старательно рассылал во все стороны отрицательную волну. Веерное излучение пониженной интенсивности, которое я называл волнами немочи, не должно было никого убить. Однако тем, кто попадет в зону его действия, с гарантией поплохеет настолько, что они и думать забудут о намерении полюбоваться окрестностями из окна или отправиться на прогулку. Может, это и не самый гуманный способ скрыть свои действия от других, но иначе я не умею, а на кону, помимо моей собственной, стояла еще и репутация Лены. Кошкин, естественно, не в счет.

Через пять минут пути я порадовался, что до леса все-таки довольно близко. А через десять минут подумал, что на одной Э-магии, без хорошей физической формы, я далеко не уеду, а в данном случае — не уйду. Тело блондинки, вряд ли весившей намного больше пятидесяти килограммов, казалось мне как минимум раза в три тяжелее. На мое счастье, почти сразу по выходе в лес начинался довольно крутой спуск, и я просто скатил свою ношу по заснеженному склону. Этот элемент рельефа имел еще одно неоспоримое достоинство: спустившись, я мгновенно пропадал из поля прямой видимости тех, кто находился на базе. А в такой поздний час вряд ли найдется много желающих прогуляться по лесу. Так что можно было прекратить излучение отрицательной волны.

Немного передохнув, я сошел с тропинки и двинулся в глубь леса, стремясь исключить даже малейший риск нежелательной встречи с каким-нибудь любителем ночных прогулок. Надо сказать, я весьма быстро пожалел об этом своем решении: вне утоптанной тропинки снег был довольно глубоким, так что при каждом шаге я проваливался в него почти по колено. А учитывая, что шел я не налегке, мое и без того поганое настроение стало просто мерзким. Я испытывал настоятельное желание начать громко материться или, еще лучше, разнести в щепки парочку сосен направленным ударом отрицательной энергии. Но здравый смысл все-таки возобладал, и я не стал потакать своим деструктивным желаниям, ибо лучшего способа привлечь к себе внимание и не придумаешь. Так что пришлось пыхтя, потея, спотыкаясь и все-таки вполголоса матерясь, продолжать переть ставшее уже совершенно неподъемным тело в глубину леса.

Через полчаса я наконец удалился на достаточное, как мне казалось, расстояние от базы, уронил свою страшную ношу в снег и в изнеможении рухнул рядом, дыша как загнанная лошадь. Не знаю, сколько бы я так пролежал, но холодные прикосновения к моему разгоряченному лицу маленьких снежинок — первых вестниц начинавшегося снегопада — вернули меня к реальности. Снег был очень кстати. Он замаскирует ту стежку следов, которую я проложил с тропинки до этого места. Но тут же мне в голову пришла мысль, которая вообще-то должна была посетить мой мозг значительно раньше: «А как ты, дружок, собираешься хоронить тело? Инструментов нет, а земля — явно не пух. Все же январь на дворе». Честно говоря, в этот момент мне захотелось разбить себе голову о ближайшую сосну, да так, чтобы мозги брызнули во все стороны.